Ученые и политики ломают копья по поводу поиска целей, средств, механизмов глобального управления и установления нового мирового порядка. Наш мир опутан сетями глобального терроризма, а военные стратеги и конструкторы заявляют о создании глобального оружия, которое ждет своего применения в войнах шестого поколения – так называемых сетевых войнах. Но в то же время в мировой политике все более явственно просматривается курс на переход от силовой геополитики, зародившейся на рубеже XIX–XX вв. и олицетворившей передел мира между колониальными державами и мировые войны, к геополитике глобальной. В недрах глобальной геополитики формируется императив дальнейшего развития глобального мира как единства геоцивилизаций – «больших пространств», динамичное развитие которых является залогом сохранения человечества. На протяжении своей истории геополитика, основываясь на принципе географического детерминизма и методологии политической географии, развивалась относительно автономно в рамках системы политических наук. Первоначально теоретические построения основателей геополитики опирались на достаточно ограниченный понятийный аппарат: пространство, государство, сила, граница. В геополитическом ключе все многообразие межгосударственных отношений интерпретировалось следующими суждениями. 1) государство есть пространственный феномен, подобный живому организму. Это суждение порождало и соответствующие образы: дерево (Ф. Ратцель), рука человека (Р. Челлен), анаконда (А. Мэхэн). 2) функция государства – силовой контроль над пространством. 3) геостратегия государства заключается в установлении прямого силового контроля (военного и политического) над пространством. Классическая геополитика зародилась на рубеже XIX–XX вв. как теоретическая система, соответствующая устройству Вестфальского мира, основными политическими акторами которого были суверенные государства. К концу XX в. мир изменился коренным образом, поскольку наряду с государствами акторами мировой политики стали выступать также негосударственные и межгосударственные организации, транснациональные корпорации, геоцивилизации. Взаимодействие политических акторов порождает ряд проблем, требующих совместного решения на основе политической философии, геополитической теории, норм международного права. Речь идет, во-первых, об ответственности политических акторов за их действия на международной арене, так как они могут идти вразрез с национальными интересами. Это могут быть акторы, преследующие вненациональные интересы (транснациональные корпорации) либо деструктивные цели (международные террористические организации). Во-вторых, деятельность многочисленных и разнородных акторов, возникших во второй половине XX в., порождает ситуацию неопределенности, размытости политической карты мира, непредсказуемости их действий. В-третьих, нарушается соподчиненность и согласованность действий акторов в рамках одного государства или региона. В-четвертых, политическая карта мира представлена геоцивилизациями, которые объединяют государства по исторически сложившимся этническим, конфессиональным, хозяйственным, пространственным параметрам. Однако нормы международного права не регулируют отношений между геоцивилизациями. Пока же мы знаем лишь тот тип отношений между ними, который С. Хантингтон определил как «столкновение цивилизаций». Все это является показателем фундаментальных подвижек в Вестфальской системе мира и необходимости определения контуров новой системы мира совместными усилиями теории мировой политики, международного права и геополитики. Беловежская геополитическая эпоха наступила после распада Советского Союза и мировой системы социализма. Завершилась холодная война, США заявили претензии на утверждение однополярного мира, что выразилось, в частности, в расширении зоны влияния НАТО. Карта глобальной геополитики радикальным образом изменилась. Дж. Аллен представил ее в «Атласе мировой политики» (Allen 2006: 33) следующим образом. На ней четко прослеживаются региональные геополитические границы (geopolitical regional boundaries) и глобальные геополитические границы (geopolitical realm boundaries) между макрорегионами (realm – область, сфера). Так, в частности, евразийский континентальный макрорегион, сосредоточенный вокруг России (eurasian continental realm), как отмечает автор, менее подвержен экономическому и культурному влиянию извне и политически замкнут.
На наших глазах происходит размежевание глобального геополитического пространства на два полюса. Один – «атлантический», объединяющий США и Западную Европу, олицетворяет тот самый «золотой миллиард», который претендует на единоличное управление (в первую очередь со стороны США) всеми мировыми процессами. Второй – «тихоокеанский», основными генераторами которого выступают Япония и Китай. Причем Япония относится к числу стран «золотого миллиарда», но геополитически является неотъемлемым звеном «тихоокеанского» полюса. В свою очередь, Китай интенсивно расширяет зону своего континентального и морского влияния (включая Центральную Азию, Австралию и даже Латинскую Америку). Поэтому на ближайшие годы, следует полагать, основным содержанием мировой политики будет нарастание конфликтного потенциала между этими двумя глобальными центрами силы, что в полной мере выражает действие одного из законов диалектики, согласно которому источником развития является борьба противоположных тенденций, сторон развития. Но нельзя забывать, что если источником развития выступает борьба противоположностей, то условием сохранения целостности выступает единство этих противоположностей. В этой складывающейся по-новому геополитической структуре мира предстоит вырабатывать коды и исламскому миру, и странам Латинской Америки и Африки, и Индии, и Китаю, и России. Выходит, что формирование геополитических кодов в современной мировой политике – это удел не только тех или иных держав, но и целых геоцивилизаций. Отсюда урок для Большой России (в пределах всего постсоветского пространства): необходимость сохранения своего самостоятельного пути в мировой истории – не склоняясь ни в сторону Запада, ни в сторону Востока. О неизбежности установления многополюсного мира давно заявляли отечественные геополитики. Признавать ее стали политические лидеры: впервые на Мюнхенской конференции в феврале 2007 г. о ней заявил В. В. Путин, а в сентябре 2009 г. на Генеральной Ассамблее ООН – Б. Обама. «Ни одна страна не может и не должна пытаться господствовать над другой. Никакой мировой порядок, возвышающий одну страну или группу людей над другой, не увенчается успехом», – сказал он. надо полагать, что эти слова относятся и к самим США. Многополюсный мир объективно предполагает сохранение государств – ядер этих полюсов. На евразийском континенте одним из таких ядер выступает именно Большая Россия. Стоит напомнить, что русский геостратег А. Е. Вандам (Едрихин) еще накануне Первой мировой войны, анализируя русскую историю с геополитической точки зрения, недвусмысленно заявлял, что англосаксы, утвердив свое господство над всеми океанами и тремя с половиной материками, основали Океанскую Империю, а Россия определилась на Евразийском континенте как «Сухопутная Российская Империя». И А. Вандам завершает одну из своих работ пророческими словами: «Россия велика и могущественна. Моральные и материальные источники ее не имеют ничего равного себе в мире, и если они будут организованы соответственно своей массе, если задачи наши будут определены ясно и точно, и армия и флот будут в полной готовности в любую минуту выступить на защиту наших собственных, правильно понимаемых интересов – у нас не будет причин опасаться наших соседей...» (Вандам 2002: 186). В соответствии с высшим приоритетом национальной безопасности – защитой интересов личности, общества и государства – геополитические интересы России выражены в Концепции внешней политики Российской Федерации (12 июля 2008 г.), которая определяет необходимость достижения, в частности, следующих целей: – обеспечение безопасности страны, сохранение и укрепление ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, в наибольшей мере отвечающих интересам Российской Федерации как одного из влиятельных центров современного мира и необходимых для роста ее политического, экономического, интеллектуального и духовного потенциала; – поддержка и популяризация в иностранных государствах русского языка и культуры народов России, вносящих уникальный вклад в культурно-цивилиза-ционное многообразие современного мира и в развитие партнерства цивилизаций.