milhistory.net

«Հինգ-վեց օր հետո եկավ Հերակլիի ազգական իշխան Իվանե Աբաշիձեն և Էմինի հետ խոսեց սիրալիր ձայնով, բայց՝ փոխանցելով Հերակլի սպառնալիքը...։ Այդ բարի մարդը, բողոքելով Հերակլի բարբորոսության դեմ, մանկան պես արտասվեց և ավելացրեց.
«Նրա հպատակների մեծագույն մասը հայեր են՝ ԿՈՓՎԱԾ ԼԵԶԳԻՆԵՐԻ ԴԵՄ ՊԱՏԵՐԱԶՄՆԵՐՈՒՄ: Նա, սակայն, շատ կասկածամիտ լինելով, վախենում է անգամ նրանց ապստամբությունից, ինչի հետևանքը կարող է մահացու լինել իր համար: Ուստի, պետք է ձեզ խորհուրդ տամ, իմ սիրելի Էմին, իսկույն մեկնել ու փրկել ձեր կյանքը նրա բռնակալությունից[/i]»»:

...Летом 1629 года царь царство Кахети Теймураз I (1605-1648) начал действовать в южном направлении, прежде всего воспользовавшись восстанием, начатым против центральной власти Сефевидского шахства ханом Гянджинского ханства Даудом (ок. 1625-1640).

Действительно, для нанесения удара на юг момент был выбран ПО-НАСТОЯЩЕМУ УДАЧНО, поскольку при нововозведённом шахе Сефи I (1629-1642) внешние вопросы и военные проблемы сразу были отодвинуты на второй план, а руки официального Стамбула ещё не достигали восточных областей Армении и Адрбагана. Более того, после ухода Георгия Саакдзе, под фактической властью Теймураза I оказалась также территория царство Картли, однако успех и этим не ограничивался, поскольку, к его чести, осознавая важность обще-грузинских задач, на практическом уровне Теймуразу I значительную военную помощь оказывал также царь Имеретинского царства Георгий II (1605-1639). Таким образом, фактически в руках Теймураза I оказалась, по существу, ВСЯ ОБЪЕДИНЁННАЯ ГРУЗИЯ, и это само по себе было мощной силой, однако благоприятное стечение обстоятельств не ограничивалось даже только этим, поскольку в это же время явившийся к царю Кахетии посол меликов Хамсы, католикос Гандзасара Ованнес VIII Гасан-Джалалян (1616-1653) в свою очередь засвидетельствовал Теймуразу I также военную поддержку меликов Арцаха. Более того, по сравнению с более воинственным руководителем Кахетии, лучше представляя общее положение дел и давая более глубокую оценку ситуации, католикос Гандзасара предложил Теймуразу I идею создания, по существу, ЕДИНОГО ГОСУДАРСТВА, складывающегося на антиперсидской основе - государства, которое должно было ограничить власть официального Исфахана территориями, простирающимися к югу от Аракса, а на территориях к северу от Аракса должно было утвердиться это объединённое государство, формирующееся вокруг ядра Кахетинского царства.

В этих условиях, по сути, настал ЗВЁЗДНЫЙ ЧАС Теймураза I - тот единственный в жизни неповторимый момент, которым, если человек воспользуется, его основные цели будут реализованы, но возможности, предоставляемые им, если он ими не воспользуется, уже никогда во второй раз не даются. Однако Теймураз I самым прискорбным образом не только никак не оценил решающего значения момента, но даже высмеял предложившего эту идею, после чего разочарованный католикос Гандзасара не выдержал и намекнул царю Кахетии, что, обладая беспрецедентно большой силой и возможностями, но отодвинув в сторону стратегические цели, он стремится лишь к грабежу. В этом отношении не лишне привести слова современника, который полностью передаёт нам ту печальную картину легкомыслия, которую проявил Теймураз I в эти решающие дни.
"Дауд-хан, брат Имамгулу-хана и беглербег Карабаха",- сообщает современник Парсадан Горгиджанидзе,- "был глупым и гордым человеком. Ради Рустам-шаха шах однажды выгнал его с пира, и это оскорбление он не мог забыть. Поэтому он установил отношения с Теймуразом, они дали друг другу клятвы и захотели занять Адербаган, решив прежде всего перебить главных Каджаров, а затем уже обратиться к остальным. И вот они обезглавили 700 каджаров, после чего картлийцы, имеретинцы и кахетинцы перешли в наступление и разорили окрестности Гянджи и Партава, а также Карабах... Теймураз-царь хотел совершить нападение на Карабах. Леван Дадиани с войском Одиши, царь Александр с войском Имеретии, месхские князья, картлийцы и кахетинцы все собрались и разорили Гянджу и Карабах - до Аракса. Царь Теймураз находился в Партаве, когда к нему пришёл католикос армян Гандзасара с большим войском и дарами. Он сказал царю: "Хондкар и шах воюют друг с другом. Более удобного момента быть не может. С тобой находится войско всех 7 частей Грузии, я же приведу к тебе 40.000 стрелков. Продолжай поход к Тавризу, позволь войску за семь лет службы семь дней грабить Тавриз и, пока шах соберёт руководителей Адрбагана, повсюду назначь своих людей. Пошли меня к хондкару, и я приведу и его войска на помощь, а если шах выступит против нас, мы будем сражаться против него. Кызылбаши не устоят в бою против грузин, поскольку для грузин путь к бегству далёк, и они знают, что, если побегут, никуда не дойдут и будут перебиты в пути. Поэтому никто не подумает о бегстве, и все будут сражаться изо всех сил, и в этих условиях победа будет на твоей стороне. ТЕБЯ КОРОНУЮТ КАК ВЕЛИЧАЙШЕГО ПРАВИТЕЛЯ и христианский мир через тебя получит свободу и мощь". Однако царь не принял этого совета и ответил так: "Пока я занимаю Карабах, в Ширване правит сын моего подданного. Этой зимой я отправлюсь в Картли, пошлю дары хондкару, дам войску отдых, а весной соберу ещё более большое войско и вновь приду". Католикос, услышав это, сказал на своём языке: "Для коров пришел". Царь понял, что он сказал, рассмеялся и сказал: "И тебя, и Дауд-хана я возьму с собой и отправлюсь в Гори. Войско, наполненное богатой добычей, вернётся на своё место". Тогда духовное лицо прямо сказало: "Ради коров и овец не стоило приводить сюда Дадиани и царя Имеретии, это благо можно было получить и в Картли и в Кахетии. ВЛАДЫКА ИРАНА НЕ ДАСТ ТЕБЕ ВРЕМЕНИ И ВОЗМОЖНОСТИ, чтобы ты во второй раз собрал столь многочисленное войско. Если не сегодня, то завтра он пошлёт свои войска и вместо коров и овец уведёт пленных". Тем не менее царь не принял совета духовного лица, вышел из Гянджи и привёл в Гори Дауд-хана с его семьёй и всем имуществом, а также католикоса армян - с его церковной утварью".

В результате с конца мая до августа 1630 года объединённая армия Картлийского, Кахетинского и Имеретинского царств, княжеств Мегрелии, Гурии, Абхазии и Сванетии (ок. 60.000) во главе с Теймуразом I и находившиеся в её составе армянские воины (ок. 20.000), а также армия меликства Хамсы (40.000) разорили окрестности Гянджи и Утик и отступили. По сути, этим всё и завершилось, ГОРА, КАК ГОВОРИТСЯ, РОДИЛА МЫШЬ, а Теймураз I сам самым бездарным образом растратил самый решающий момент своей жизни.

Действительно, вскоре выяснилось, что в Исфахане вовсе не собираются мириться не только с усилением царство Кахети, но и с его потерей или, тем более, с фактическим объединением Грузии, в результате чего здесь в конце концов были предприняты резкие меры. При этом не была забыта и политическая сторона дела, когда в качестве кандидата на престол царство Картли, отстранив ничего не значащего Симона II (1618-1633), был выдвинут другой сын Давида IX (1569-1578) - принявший ислам, сильный умный и решительный Рустам (1633-1658).

В результате уже весной 1633 года огромная армия Сефевидов во главе с Рустамом разорила Гугарк, а также остальные территории царств Картли и Кахети, вследствие чего вся военно-административная система у Теймураза I сразу же рухнула, союзники покинули царя Кахетии, а он сам, ПОТЕРЯВ ВСЁ, В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ УКРЫЛСЯ В ИМЕРЕТИИ. В этом отношении действительно разительным было изменение политической картины, когда, будучи могущественным и почти всесильным правителем территорий, простиравшихся к югу от Кавказского хребта, всего лишь спустя какие-то 3 года Теймураз I потерял всё и ему досталась незавидная участь политического изгнанника...

В начале 1750-х годов ханом Шекинского ханство был Гаджи-Челеби (1743-1759), который, отличаясь большой энергией, а также значительными личными и деловыми качествами, сумел в той или иной степени собрать под властью Шекинского ханства левобережье реки Кур. Более того, этот хан установил союз и успешно использовал также боеспособные силы лезгин и других горцев юго-восточной части Кавказского хребта. В результате Гаджи-Челеби не только имел притязания на правобережье реки Кур, но и считал себя готовым ОСПАРИВАТЬ ВОПРОС ПЕРВЕНСТВО также с царством Кахети, который на тот момент владел территорией так же и бывшего царство Картли и представлял из себя значительную силу.

В результате хан Карадагского ханство Кязим (1748-1763), бывший хан Нахиджеванского ханство Гейдар-гули (1747-1748, 1750-1751) и хан Гянджинского ханство Шахверди (1747-1758, 1760-1768) по инициативе хана Карабахского ханства Панаха (1749-1763) летом 1752 года провели совещание, после чего решили обратиться к официальному Тифлису, чтобы тот сдержал притязания Шекинского ханство на их территории. В создавшихся условиях правители Кахети, царь Теймураз II (1732-1762) и его сын Ираклий одобрили эту идею, однако после того, как встреча состоялась, они АРЕСТОВАЛИ ВСЕХ ХАНОВ.

Вскоре выяснилось, однако, что идеальная политика христианской солидарности в регионе ожидаемо уступает место реальным политическим интересам и, что было особенно неприемлемо - их неверной оценке, когда в итоге оказавшийся в плену Панах, заискивая перед правителями царство Кахети и заверяя их в своей верности, к БОЛЬШОМУ РАЗОЧАРОВАНИЮ ЛИДЕРОВ МЕЛИКСТВА ХАМСЫ, в конце концов добился того, чтоб его освободили. Это, как уже было сказано, было грубейшей военно-политической ошибкой правителей Кахети. Вопрос заключалась в том, что в это же время ханство Зендов добилось больших успехов на территории Иранского нагорья, а грузинские правители начали беспокоиться о перспективе возможного удара на север. Учитывая это обстоятельство, в Тифлисе решили не обращаться строго с пленённым Панахом и освободить его за крупный выкуп, чтобы при случае, как предполагали отец и сын Теймураз II и Ираклий, иметь на юге действующую силу сопротивления в случае, если Зенды всё же решат двинуться на север.

В результате правители Кахети, как уже было сказано, совершили ГРУБЕЙШУЮ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКУЮ ОШИБКУ, поскольку, фактически не веря и не доверяя возможностям армян меликства Хамсы, начали рассчитывать на своего заклятого врага, который, однако, при первом же удобном случае, естественно, должен был выступить против них. В итоге Теймураз II и Ираклий успешно упустили из виду то обстоятельство, что, даже если Карабахское ханство само по себе было бы сильнее меликства Хамсы, что в значительной степени спорно, но даже если на мгновение предположить, что это всё же так, то в любом случае расчёт правителей Кахети был ошибочным. Действительно, именно армяне, в отличие от Панаха и мусульман, были ЖИЗНЕННО ЗАИНТЕРЕСОВАНЫ в успехе кахетинского оружия, тогда как сам Панах не только никак не был в этом заинтересован, но и по самой своей природе являлся заклятым противником царство Кахети. Однако была и ещё одна отрицательная сторона.
Подобное благожелательное отношение к Панаху в итоге СИЛЬНО РАЗОЧАРОВАЛО АРМЯН, до этого игравших огромную роль в военно-административной системе царство Кахети, роль, унаследованную вместе с правопреемством от царство Картли вместе с ее территорией, но особенно это разочаровало именно меликов Хамсы. Долгие столетия истории, в свою очередь, неопровержимо показали, что ГРУЗИНСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ БЫВАЕТ СИЛЬНОЙ И ДЕЙСТВУЕТ УСПЕШНО ТОЛЬКО В ТОМ СЛУЧАЕ, КОГДА ОНА СОТРУДНИЧАЕТ С АРМЯНАМИ. Правители царство Кахети выступили против этого проверенного временем принципа и в результате, как и следовало ожидать, тяжёлые последствия не заставили себя долго ждать. Таким образом, политическое руководство царство Кахети, по сути, допустило ту же ошибку, которую за 133 года до этого допустил Теймураз I (1605-1648), отец деда Теймураза II.

В этом отношении, прежде чем идти дальше, интересно отметить, что из трёх грузинских царств, по-видимому, только в царстве Картли, хотя и в ослабленном виде, но вплоть до 1724 года всё же сохранялось традиционное, своими корнями уходящее ещё к царству Ани, положительное отношение к армянам, отражение чего мы видим в деятельности Вахтанга VI (1711-1724), и на что армяне, в свою очередь, отвечали той же ТРАДИЦИОННОЙ ВЕРНОСТЬЮ, в лице управляемого Багратидами этого государства в какой-то мере видя также своё родное государство. В отличие от этого, однако, если царство Имерети было удалено от компактных армянонаселённых районов, и в этом отношении требовать от Багратидских правителей этого царства каких-либо ожиданий в отношениях с армянами, по сути, было нереалистично, то в случае царство Кахети ситуация имела иной вид. Действительно, после падения царство Картли в 1724 году и особенно после принятия на себя роли его правопреемника именно царство Кахети ИМЕЛО ВСЕ ВОЗМОЖНОСТИ сохранить положительный и полезный для грузинского государственного образования характер отношений с армянами, однако этого не было сделано.

В этом отношении, помимо всего прочего, по-видимому, отрицательную роль сыграло также отсутствие в правящей верхушке царство Кахети ОСОЗНАНИЯ ГОСУДАРСТВООБРАЗУЮЩЕЙ РОЛИ АРМЯН, когда, в отличие от царство Картли, в политическом мышлении верхушки царство Кахети армяне выступали лишь как сосед, причём эта установка в последние столетия незаметно развивалась. Корни этого отрицательного процесса, по-видимому, прежде всего следует искать в том, что армяне, как уже было сказано, традиционно являлись важнейшим государствообразующим элементом царство Картли, а последнее, в свою очередь, во всех отношениях традиционно было противником царство Кахети. И, наконец, не менее важным, по-видимому, было также то обстоятельство, что царство Кахети, в отличие от царство Картли, практически не имело в своих пределах значительного количества армянского населения и компактных армянонаселённых территорий, и лишь в рассматриваемый нами период ситуация в этом отношении коренным образом изменилась, что, однако, было упущено из виду. Таким образом, несмотря на принятие на себя роли правопреемника царство Картли, в царстве Кахети так и не смогли избавиться от ранее господствовавшего отношения к армянам, что привело к отрицательным последствиям для всех местных христиан...

В начале 1750-х годов царство Кахети не обладало достаточными силами для овладения территориями, простирающимися к северу от Аракса и к западу от реки Кур и, если арест ханов 1752 года был осуществлён с целью овладения этими территориями, то РАСЧЁТ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ БЫЛ ОШИБОЧНЫМ. Более того, вместо того чтобы осторожно собрать местных правителей под своей властью, когда после охлаждения отношений с армянами, по сути, уже ничего иного не оставалось, официальный Тифлис своим этим недальновидным шагом, грубо попирающим дипломатические и человеческие отношения, допустил очередную серьёзную политическую ошибку.

Действительно, один из гулямов хана Шахверди (1747-1758, 1760-1768), который остался на свободе, а также сын Панаха (1749-1763) Ибрагим в результате немедленно явились к приблизившемуся в это же время с значительными силами к левобережью реки Кур, но нерешительно остановившемуся хану Шекинского ханства Гаджи-Челеби (1743-1759) и, отложив в сторону проводимую ими буквально недавно реальную политику, начали настаивать на ИДЕАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ, убеждая могущественного правителя Шеки прийти на помощь мусульманам против христиан. Гаджи-Челеби, разумеется, и сам вовсе не был наивным человеком и, естественно, сразу прекрасно понял, что вчерашние возможные противники теперь обращаются к нему, по сути, не имея иного выхода, но, с другой стороны, это была отличная возможность не только усилить собственное влияние на правобережье реки Кур, но и, под гордым обликом борца за веру, нанести удар по царству Кахети, одновременно унизив вчерашних враждебных ханов. Таким образом, по сути, дав положительный ответ и великодушно бросив: "Дедушка сейчас освободит их", Гаджи-Челеби начал действовать.

В результате во второй половине января 1752 года в сражении при Мигенчауре Гаджи-Челеби внезапным ударом РАЗБИЛ отступающую армию царство Кахети. Вследствие этого успеха были освобождены и ранее пленённые ханы, хотя показательно, что вошедший, по крайней мере формально, в роль борющегося мусульманского газы Гаджи-Челеби после этого даже не захотел встретиться с теми же освобождёнными ханами, а просто отпустил их, как бы нанеся всем этим правителям тяжёлую моральную пощёчину. Однако военные действия против христиан всё ещё требовали внимания и в результате, после последних успехов, Гаджи-Челеби поручил дальнейшее ведение боевых действий своему сыну Агакиши, а сам отступил и занялся урегулированием тыловых вопросов. В результате, развивая успех, с конца января по февраль 1752 года Агакиши разорил Кахетию, север Утика, Гугарк, а также окрестности Карса.
Царство Кахети получило тяжёлый удар, когда, по сути, была нарушена вся военно-административная система страны, причём человеческие потери сами по себе также были немалыми, при том это в условиях, когда здесь традиционно постоянно ощущалась нехватка людских ресурсов. В сложившихся тяжёлых условиях Теймураз II (1732-1762) обратился за помощью к царству Имерети, а также, задействовав значительные материальные средства, через лично отправившегося для этого Ираклия привёл значительные наёмные силы из числа черкесов и аланов северо-западной части Кавказского хребта. В результате официальный Тифлис перешёл к активным действиям только после получения достаточных сил. В конечном итоге, после боев с переменным успехом, Гаджи-Челеби ВСЁ ЖЕ ОТВЁЛ СВОИ СИЛЫ НА ИСХОДНЫЕ ПОЗИЦИИ. Более того, Гаджи-Челеби, который вскоре оказался втянут в не принёсшую ему успеха борьбу против Ширванского ханства, впоследствии ограничился лишь тем, что формально направлял в западном направлении те или иные отряды лезгин, якобы не подчинявшихся ему, а в этих условиях местные силы сами вернулись к своим обычным делам.

В этом отношении следует отметить, что последние события, в ходе которых официальному Тифлису удалось сохранить равновесие лишь ценой предельного напряжения сил, по сути и привели к тому, что военно-политическое преимущество царство Кахети, которым оно пользовалось по отношению к мусульманским соседним ханствам начиная с смерти Надир-шаха (1736-1747) 1747 года, ФАКТИЧЕСКИ ПРИШЛО К СВОЕМУ КОНЦУ. Всё, пятилетний период превосходства ушёл в историю и официальный Тифлис теперь был вынужден действовать несравненно более осторожно, лишь в определённой степени обладая символическим превосходством над Гянджинским и Ереванским ханствами, причём в условиях, когда влияние на Карабахское ханство во главе с Панахом было уже безвозвратно утрачено.

В результате после этого НАЧАЛСЯ НОВЫЙ ЭТАП противостояния с южными мусульманскими ханствами, причём правители Кахети, так и не осознав одну из главных причин военно-политического упадка своего царства, ПРОДОЛЖИЛИ ПРОВОДИТЬ ДВУЛИЧНУЮ И ЭГОИСТИЧНУЮ ПОЛИТИКУ В ОТНОШЕНИИ АРМЯН. Более того, действуя уже, по сути, в замкнутом круге, когда допущенная в отношении армян ошибка не позволяла усилиться, царство Кахети фактически оказалось втянутым в затяжной конфликт, при котором оно удерживало позиции, но не было способно к какому-либо продвижению вперёд...

...Осенью 1779 года Ираклий II (1762-1798) во главе армии Картли-Кахетинского царства начал большой поход на Ереван, что вызвало ОГРОМНЫЕ НАДЕЖДЫ У АРМЯН и особенно у связывавшего с этим походом освободительные ожидания Католикоса всех армян Симеона Ереванци (1763-1780). В начале сентября осадив Ереван и ведя довольно ожесточённые бои у её стен, однако, в начале ноября того же года Ираклий II собрал свою армию и отдал приказ к отступлению, по пути переселив на территорию Картли-Кахетинского царства также армянское население Ереванского ханства...

...Уже несколько раз отмечалось и обосновывалось то обстоятельство, что ГРУЗИНСКИЕ ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ, КАК ПРАВИЛО, ДОБИВАЛИСЬ УСПЕХА В ТЕХ СЛУЧАЯХ, КОГДА СОТРУДНИЧАЛИ С АРМЯНАМИ, жизненно заинтересованными в успехе грузинской государственности. И вот теперь, когда после смерти хана Зеднов Керима (1747-1779) Иранское нагорье погрузилось в очередной хаос, а Картли-Кахетинское царство выступило на юг со своими притязаниями, особенно на фоне того, что Ереванское ханство действительно было слабым, во всех отношениях уступало Картли-Кахетинскому царству и ранее уже находилось в зависимости от него, армяне начали связывать большие надежды с официальным Тифлисом. В результате, как и в лучшие времена царство Картли, у армян возникла надежда освободиться от господства мусульман и в конечном итоге принять власть Багратидов, всё ещё воспринимаемых как родную. Однако Ираклий II, в армянском вопросе повторяя ошибку как своего отца, так и предшествующих правителей Кахети, в итоге не только НЕ ОПРАВДАЛ НАДЕЖД ТЕХ ЖЕ АРМЯН, но и более того - по сути отнёсся к армянам как к обычному населению завоёванной территории.

Вследствие всего этого, в ходе этой акции, по сути сведённой к ОБЫЧНОМУ РАЗБОЮ, подвергнув жестокому разорению и захватив огромное количество армянского населения, а также завладев имуществом местных армян, по приказу Ираклия II людей, подвергшихся по пути многочисленным страданиям, вместе с их имуществом перевели на север. Более того, уже на территории Картли-Кахетинского царства лишённых всего людей распределили между местными князьями, когда армяне фактически оказались в более бесправном положении, чем прежде. В этом отношении не менее важно было и то, что Ираклий II ФАКТИЧЕСКИ ОБМАНУЛ также Католикоса всех армян Симеона Ереванци, который ранее имел хорошие отношения с ним и связывал с Ираклий II определённые освободительные планы. Более того, по сути серьёзный ущерб понёс и личный авторитет самого Симеона Ереванци, поскольку прежде всего именно он выступал гарантом для местных армян, что со стороны Ираклия II в отношении них не будет насилия, и люди в основном не покидали свои места, а те, кто ушли, вернулись.
Таким образом, связанное с Ереваном это печальное и не столь известное в истории армян событие, по сути, стало последним событием, которое как бы ПОДВЕЛО ЖИРНУЮ ЧЕРТУ И ОКОНЧАТЕЛЬНО ОТДАЛИЛО АРМЯН не только от грузинских Багратидов, но и от главного носителя грузинской государственности того времени - Картли-Кахетинского царства. Ираклий II жестоко обошёлся с армянами, однако большая политика имеет свои закономерности, одна из которых уже многократно отмечалась - ОДНИМ ИЗ ВАЖНЕЙШИХ ФАКТОРОВ УСПЕХА ГРУЗИНСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОСТИ БЫЛИ АРМЯНЕ. В результате уже в следующем десятилетии Картли-Кахетинское царство, которое до этого, казалось, переживало очередной пик могущества и в каком-то смысле даже начинало вновь приближаться к положению 1747-1752 годов, напротив, вступило в очередной период ослабления, а в следующем десятилетии положение ещё более ухудшилось, в конечном итоге завершившись крупной военно-политической катастрофой 1795 года.

В это же время, в свою очередь, вновь обострились отношения между ханом Карабахского ханства Ибрагимом (1763-1806) и армянами. Более того, в конце 1780-х годов ощущая постепенное ухудшение своего положения, в 1789 году Ибрагим в тайном письме обратился к Ираклию II и, предложив вернуть Картли-Кахетинскому царству 3.000 кочевых тюркских семей, ушедших оттуда, взамен попросил передать ему мелика Джрабердского меликства Меджлума Смелого Мелик-Исраеляна (1783-1796) и мелика Гюлистанского меликства Абова Смелого Мелик-Бегларяна (1781-1808), которые в 1786 году укрылись у Ираклию II. В свою очередь, судя по всему, Ираклий II уже был готов согласиться на это предложение, о чём, однако, мелики узнали из личного секретаря царя, который был армянином. ГЛУБОКО ОСКОРБЛЁННЫЕ ЭТИМ, Меджлум и Абов, которые и без того были недовольны отношением грузинской знати и поведением Ираклия II, не включавшего их в ряды аристократии, со своими отрядами покинули Тифлис и, быстро двинувшись на юг, нашли убежище в Гянджинском ханстве, хан которого Джавад (1786-1804) как раз недавно испытал силу армян, когда те в составе войск Ираклия II воевали под стенами его столицы, имел проблемы с Ираклием II и Ибрагимом и, естественно, был рад получить такую подмогу.

Таким образом, отношения армян с грузинской государственностью получили очередной разлом, который добавился к разочарованиям 1752 и 1779 годов. Однако Ираклий II УПОРНО НЕ ОСОЗНАВАЛ отрицательных последствий отталкивания армян от своего государства. В результате в 1790-х годах Картли-Кахетинское царство пережило очередную волну ослабления, а окончательный итог правления Ираклия II, как выяснилось, никак не мог считаться удовлетворительным.

В середине 1780-х годов в Картли-Кахетинском царстве уже в полной мере начал ощущаться ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ РАЗРЫВ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ХАРАКТЕРА С АРМЯНАМИ. В этой связи интересно отметить, что именно в это же время хан Карабахского ханства Ибрагим (1763-1806), прекрасно осознавая и оценивая роль и значение армян в пределах своей власти, напротив, всё больше заигрывал с местными армянами и меликами Хамсы, в результате чего именно в те годы, когда Картли-Кахетинское царство лишалось поддержки армян, он, наоборот, обеспечивал эту поддержку для собственного ханства.

В свою очередь интересно отметить, что, надеясь посредством Ибрагима оказать влияние на хана Аварского ханства Умму (1774-1801), достигшего в это время большой мощи, и прекратить его удары по направлению своего царства, Ираклий II (1762-1798) ещё более углубил отношения с последним, причём если прежде преимущество было на стороне царя Картли-Кахетинского царства, то теперь постепенно именно он оказался в положении просителя, когда хан Карабахского ханства начал вести дипломатические контакты с царём Картли-Кахетинского царства КАК МИНИМУМ С ПОЗИЦИИ РАВНОГО, ЕСЛИ НЕ ПРЕВОСХОДЯЩЕГО.

Более того, эти контакты с Ибрагимом вызвали среди армян НОВУЮ ВОЛНУ РАЗОЧАРОВАНИЯ, окончательно похоронив все надежды, связанные с Картли-Кахетинским царством, причём, помимо влияния на общую военно-политическую картину, всё это часто получало и вполне конкретные выражения, особенно на фоне того, что именно в этот период вновь обострились отношения между Ибрагимом и меликами Хамсы.
В апреле 1785 года хан Карабаха Ибрагим, имея в виду угрожающую для себя перспективу возможного сотрудничества мелика Гюлистана Абова Храброго Мелик-Бегларяна (1781-1808), мелика Джраберда Меджлума Храброго Мелик-Исраеляна (1783-1796) и мелика Дизака Бахтама Мелик-Еганяна (1781-1795), а также узнав о начатых ими переговорах с Российской империей, под предлогом совещания организовал встречу, в результате которой вероломно арестовал трёх меликов. После этого Бахтама, как представляющего особую опасность преступника, Ибрагим отправил в ардебильскую тюрьму, а двух других меликов оставил в ШУШИНСКОЙ ТЮРЬМЕ. На этой же встрече был арестован и католикос Гандзасара Ованес IX Гандзасарци (1763-1786), который в следующем году умер прямо в тюрьме.

Летом 1786 года армянский отряд под предводительством Дели Махрасаи, Тюли-Арзумана, юзбаши Чалагана и Заргар-Мелкума (ок. 20 человек) внезапным нападением ЗАХВАТИЛ ШУШИНСКУЮ ТЮРЬМУ, охраняемую армией Карабахского ханства, и, освободив находившихся там Меджлума и Абова, ушёл. В ответ на это Ибрагим арестовал мать Меджлума и нескольких других членов семьи Абова, однако, в любом случае, заклятые враги хана Карабахского ханства уже были на свободе, и в последующие годы это сильно осложнило ему жизнь. Со своей стороны, получив поддержку двух армянских меликов и армян, Ираклий II прежде всего использовал их в тех военных действиях, которые именно в это время должны были начаться против Гянджинского ханства.
В создавшихся условиях, чувствуя, что его положение постепенно ухудшается, Ибрагим тайным письмом обратился к Ираклию II и, предложив вернуть 3.000 кочевых тюркских семей, ушедших из Картли-Кахетинского царства, взамен ПОПРОСИЛ ВЫДАТЬ ему Меджлума и Абова. Со своей стороны, судя по всему, Ираклий II уже был готов согласиться на это предложение, однако мелики узнали об этом от личного армянского писаря царя.

ГЛУБОКО ОСКОРБЛЁННЫЕ ВСЕМ ЭТИМ, Меджлум и Абов, которые и до того и так были недовольны отношением грузинской знати и поведением Ираклия II, не включавшего их в ряды знати Картли-Кахетинского царства, со своими войсками покинули Тифлис и, быстро двинувшись на юг, нашли убежище в Гянджинском ханстве, хан которого Джавад (1786-1804) только что ощутил силу армян, имел проблемы с Ираклием II и Ибрагимом и, естественно, был только рад получить такую поддержку. Таким образом, отношения армян с грузинской государственностью ПОЛУЧИЛИ ОЧЕРЕДНУЮ ТРЕЩИНУ, что прибавилось к разочарованиям 1752 и 1779 годов. Ираклий II, однако, упорно не осознавал негативных последствий отталкивания армян от своего государства.

Что касается армян, то, начиная уже с осени 1790 года и вплоть до осени 1794 года, год за годом армия Хамсинского меликства (ок. 3.000), наступавшая из Гянджи, разоряла Карабахское ханство и особенно окрестности Шуши, запугивая Ибрагима, уничтожая его имущество и фактически ограничивая его власть лишь городом Шуши…