milhistory.net

Какие умные люди были у римлян.
********
Секст Юлий Фронтин [1]— незаурядная личность; он проявил выдающиеся способности как политический деятель, полководец, администратор, ученый и писатель. Тацит называет его vir magnus (Agric., 17), Плиний Младший был в числе его друзей, Марциал упоминает о нем в своих эпиграммах, а для военных историков он был авторитетом. В частности, Элиан отзывается о нем с почтением и считает нужным в предисловии к своей «Тактике» отметить, что в течение нескольких дней имел беседы с Фронтином.
Первый известный нам пост, который занимал Фронтин, был пост praetor urbanus в 70 г. По сообщению Тацита, после Фронтииа эту магистратуру получил Домициан, бывший тогда цезарем. В 73 г. Фронтин был в первый раз консулом, после чего был направлен в качестве legatus Augusti pro praetore в Британию, где его затем сменил Агрикола (Tac., Agric. 17–18); здесь он "покорил сильное и воинственное племя силуров, одолев не только мужество врагов, но и природные трудности". Судя по смирнским монетам с надписью это, он был проконсулом Азии около 90 г.; в 97 г. он — curator aquarum; в 98 г. — consul suffectus вместе с Траяном; в 100 г. — ординарный консул, опять вместе с Траяном. Плиний говорит о нем также как об авгуре. По всей вероятности, вскоре после своего третьего консульства Фронтин умер. Родился он примерно в 30 г., судя по тому, что в 70 г. занимал должность претора. Свою многообразную государственную деятельность Фронтин органически сочетал с теоретической работой. Относясь к своей государственной деятельности с величайшей добросовестностью, он считал необходимым самому вникнуть в дело, к которому был приставлен, и не только изучить его практически, но и исследовать научно. Он сам о себе пишет, что не хочет "выполнять доверенные ему обязанности по указке помощников" (delegatum officium ex adiutorum agere praeceptis). Как curator aquarum, он не только упорядочил и усовершенствовал систему водоснабжения Рима, но и написал дошедшее до нас сочинение "De aquis urbis Romae" в двух книгах (чаще его называют "De aquae ductibus"). В собрании "Gromatici scriptores" сохранены значительные отрывки из труда Фронтина — древнейшего латинского автора на эту тему — о межевании полей. Наконец, свой военный опыт он привел в систему и обобщил в теоретических трудах.
Судя по отзывам современников, Фронтина уважали и за его личные достоинства. Он не заискивал перед Домицианом, не искал почестей и славы; свое дело он любил, и охотно веришь ему, когда он пишет, что взялся за свой литературный труд "не ради снискания похвал, а скорее для общественной пользы". Плиний сообщает (ep. IX, 19), что Фронтин запретил поставить ему памятник: "Расходы на памятник излишни; память о нас будет жить, если мы заслужим этого своей жизнью".
Фронтин написал теоретические труды о военном деле, пользовавшиеся большим авторитетом. Вегеций (I, 8) пишет о себе, что стремится "изложить в своей маленькой работе то, что написал о военном искусстве знаменитый Катон-цензор, на что с большой настойчивостью указывали Корнелий Цельс и Фронтин". В другом месте (II, 3) Вегеций пишет: "То, что пишется для пользы государства, вечно. То же сделали и многие другие, особенно Фронтин, заслуживший одобрение за такую деятельность у божественного Траяна". Элиан сообщает (I, 2), что в его время консуляр Фронтин писал "и о тактике по Гомеру". Но общетеоретические труды Фронтина по военному делу до нас не дошли. Сохранились только его «Strategemata». И это произведение пользовалось большим успехом; его, по-видимому, усиленно использовал Полиэн; ему следовал во многом и Вегеций.
В предисловии к своим «Стратегемам» Фронтин разъясняет цель своего труда и его композицию. Он надеется, что собранные и систематизированные образцы искусных деяний полководцев послужат источником и стимулом для военного творчества полководцев. А изложение должно быть кратким, ибо "людям занятым надо оказывать помощь скорую". Скомпилированный исторический материал и, возможно, собственные наблюдения Фронтин распределяет по трем категориям: 1) стратегемы, относящиеся к подготовке боя, 2) стратегемы в бою и непосредственно после боя; 3) стратегемы при осаде городов. Внутри этих больших разделов даны более узкие подразделения. Эта систематичность изложения позволяет легко обозреть всю книгу и найти нужную справку. Все стратегемы изложены по одному плану; каждый параграф начинается с имени главного действующего лица, [2]а весь параграф автор старается уложить в одну-две фразы. Это придает изложению напряженность и стремительность и вместе с тем облегчает нахождение деяний того или иного полководца.
Проблемой остается четвертая книга «Стратегом». В предисловии Фронтин прямо пишет: "А чтобы изложение было возможно более четким, применительно к разнообразию фактов, я их распределил по трем книгам". Но во всех рукописях Фронтина мы находим четыре книги. Очевидно, четвертая книга добавлена позднее, — но кем — самим Фронтином или интерполятором? В пользу первого предположения говорит текст IV. 3, 14: "Под руководством императора Цезаря Домициана Августа Германского во время войны, затеянной в Галлии Цивилисом, войско Цезаря подходило… к городу лингонов. Последний боялся подвергнуться разорению. Но сверх ожидания его не тронули… Поэтому он покорился и передал мне семьдесят тысяч воинов". «Мне» может относиться только к автору — Фронтину. У нас нет данных об участии Фронтина в войне с Цивилисом, но нет также оснований отвергать эту возможность. Домициан не был тогда еще императором, но Фронтин мог дать Домициану тот титул, которым он обладал, когда писалась книга. Но ничем нельзя объяснить, что, решив присоединить к своему произведению еще одну книгу, Фронтин не изменил соответственно предисловия. Это не могло быть забывчивостью, так как одновременно с IV книгой сделано добавление и к предисловию, и трудно допустить, чтобы Фронтин оставил при этом без изменений свое заявление о разделении всего труда на три книги. Другое дело — интерполятор; он мог оставить предисловие нетронутым из пиетета к автору. Указывают также на то, что в книге IV повторяются отдельные примеры, встречающиеся в первых трех. Этот аргумент не имеет значения, ибо повторения попадаются и в пределах первых трех книг. Больше значения имеет стиль четвертой книги (и особенно добавления к предисловию), более тяжеловесный, чем в первых трех. Но аргументы за и против подлинности IV книги при недостаточности материала слишком субъективны. В последней работе на эту тему Бендца (G. Bendz, Die Echtheitsfrage des IV Buches Frontins Strategemata, Lund 1938) автор, разбирая все доводы за и против, склоняется к признанию подлинности книги, но не считает вопроса решенным. [3]
Вопрос приходится оставить открытым, пока не будут получены новые данные. Пока более правдоподобным представляется основанное на всестороннем анализе произведения Фронтина мнение Гундермана, что IV книга не принадлежит Фронтину. Автор сам, можно сказать, натолкнул интерполятора на продолжение и дополнение его работы. В предисловии он пишет, что не претендует на исчерпывающую полноту изложения и "если кто дополнит в чем-либо мой труд, я буду считать, что он мне помогает, а не критикует меня" К тому же и материал книги таков, что его можно без труда дополнять. Несомненно, интерполяциями надо считать те вставки, где, в отступление от принятой Фронтином композиции отдельных параграфов, дается не конкретный рассказ, а лишь ссылка на то, что аналогичные примеры известны и относительно других лиц или событий (все такие вставки, а также повторения заключены в тексте в квадратные скобки).

Имея такой аналитический ум,удивительно,как римляне не додумались открыть электричество и придумать видеокамеры,фотоаппараты,телевизоры,смартфоны,развить химию,биологию,физику и т.д.

А что армяне в 1 веке или в 10 веке??Разбирали еврейские сказульки и никакого успеха в науке,экономике и военном деле..

Единственным человеком, моей полностью доверял Цезарь, был его лекарь. Они были хорошими друзьями, более того, если Цезарь болел, то употреблял лекарства только из рук своего врача.

Однажды Цезарь тяжело заболел и велел верному другу приготовить лекарство. Тем же вечером Цезарю подкинули записку, в ней было написано: «О, великий Цезарь бойся своего лучшего друга, бойся лекаря своего. Он задумал отравить тебя!».

Вскоре к Цезарю явился лекарь со своим лечебным снадобьем. Цезарь протянул своему другу записку и приказал прочесть. И, пока лекарь читал..

Что было потом?

Римский серебряный денарий Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.) в память о завоевании Армении. На реверсе армянский лучник, стоящий лицом, держащий в правой руке копье, а левой опирающийся на лук, лежащий на земле. Обратите внимание на митраистскую шапку, которую он носит.



Roman Silver Denarius of Augustus (27 B.C.E.-14 C.E.), in Commemoration of the conquest of Armenia. On the reverse an Armenian Archer, standing facing, holding spear in right hand and resting left on a bow set on the ground. Notice the Mithraic cap he is wearing.

Хорошая карта, спасибо

Չարժէ եղբայր)

При кризис Империи, мое мнение - экономическая децентрализация империи, когда, если раньше экономическим центром Рима были Апеннинский полуостров и Рим, то сейчас усилились местные силы. Это в свое очередь обусловлено концом захватнических войн уже к началу II веку.

Став диктатором, Сулла ввел свои знаменитые проскрипции – что-то вроде списков врагов народа. В эти списки попадали все неугодные ему люди, да и вообще кто попало, крови было немерено. За убийства неугодных вознаграждали, за доносы – поощряли, за укрывательство разыскиваемых – казнили. Все имущество проскрипированных переходило, конечно, в руки Суллы – очень удобно. В проскрипционные списки попал совсем молодой паренек, некто Гай Юлий Цезарь, но в итоге Суллу уговорили его отпустить. Он лишь пожал плечами: «Смотрите сами, мне не жалко, конечно, но в одном Цезаре сто Мариев». Красс и Помпей, напротив, стали богатейшими и влиятельнейшими людьми Рима.

Да, мрачные были времена...

Я эту карту сегодня видел в фейсбуке,не правильная карта,Цопк не вне Армения.

Смотря по эпохам. Иногда была сателлитом-царством Рима.