milhistory.net

Первый император из третей армянской династии на троне Византийской империи отличался недюжинной силой и воинской ловкостью.

"...был и один болгарин, БАХВАЛИВШИЙСЯ ТЕЛЕСНОЙ СИЛОЙ, ОТМЕННЫЙ БОРЕЦ, которого до тех пор не сумел одолеть почти ни один соперник",- повествует Продолжатель Феофана и продолжает,- "трезво к нему отнестись болгарам было невозможно, и они гордились им сверх всякой меры. Питие продолжалось, веселое застолье шло полным ходом, когда этот крошка Феофил сказал кесарю, что есть тут у меня один человек, который, если только прикажешь, поборется со знаменитым этим болгарином. Ибо великий будет позор ромеям, и уж никто не вынесет хвастовства болгар, если вернется он на родину, так никем и не побежденный. Кесарь велел тому и быть, и упомянутый уже патрикий Константин (он ТОЖЕ вел род свой из Армении и потому весьма дружески относился к Василию), увидев, что пол на месте будущей схватки мокрый, и убоявшись, как бы Василий не поскользнулся, попросил кесаря распорядиться насыпать опилок. Так и сделали, и Василий, набросившись на болгарина, ОБХВАТИЛ ЕГО, СЖАЛ, ПОДНЯЛ НАД СТОЛОМ И С ЛЕГКОСТЬЮ ОТШВЫРНУЛ, будто безжизненную легкую охапку сена или невесомый клок сухой шерсти. После этого все до единого принялись хвалить и восхищаться Василием, да и сами болгары были поражены и буквально онемели от столь великой силы и проворства Василия, и с того дня слава его начала распространяться по всему городу, имя его было у всех на устах, и он стал предметом всеобщего восхищения".
То же историк передает нам и про другой эпизод:

"Через некоторое время был назначен охотничий выезд в так называемый Филопатий; согласно правилам перед царем скакал протостратор с царской палицей на поясе, которую обычно именуют вардукием. От шума, поднятого участниками охоты, из лесной чаши выскочил ОГРОМНЫЙ ВОЛК, который привел в ужас и напугал почти всех. Василий БРОСИЛСЯ НА ЗВЕРЯ И, МЕТНУВ СЗАДИ ЦАРСКИЙ ВАРДУКИЙ, угодил волку прямо в голову и рассек ее пополам".

И наконец Продолжатель Феофана, имея ввиду битву у Мелите летом 871 года, говорит уже о военной доблести армянского императора:

"Сам же напал на Мелитену, тогда мужами обильную и варварами густонаселенную, и хотя они перед городом бросились навстречу ему с варварскими завываниями и криками, явил тогда царь свою ДОБЛЕСТЬ, так что не только подданных, но и врагов поразили его МУЖЕСТВО И ЛОВКОСТЬ. С трезвым расчетом и одновременно юношеским пылом напал он на врага, явил силу, отличился отвагой, предстал вопреки всем опасностям бесстрашным и неодолимым и первый, сея кругом смерть, обратил противников в бегство".

Основатель первой армянской императорской династии Византийской империи так же был и храбрым и опытным бойцօм. Первый эпизод относится к битве у Адана осенью 626 года:

"...Сарварос занял противоположный берег, и, нашедши мост и крепости на нем уже занятыми от римлян, сам приготовлялся. Многие из римлян перебегали чрез мост и без порядка нападали на Персов, и причиняли между ими жестокое кровопролитие. Царь воспретил им нападать без порядка, дабы не дать возможности врагам вместе вступить на мост и перейти его; войско не послушалось царя и Сарварос устроил засаду, притворился бегущим, увлек многих римлян против воли царя гнаться за собою, и вдруг вернувшись, обратил их в бегство, и убил, кого только настиг пред мостом, в наказание за их ослушание",- говорит Феофан Исповедник и продолжает,- "Царь, заметив, что варвары в преследована нарушили порядок, и что они убили многих стоявших на башнях, вышел против них; на встречу ему среди самого мосту шел против него МУЖ ГИГАНТСКОГО РОСТА царь ударил в него, и сбросил в быстрый поток реки. Когда упал великан, то варвары обратились в бегство, и по узкости моста сами себя низвергали в реку, а многие были истреблены мечем; колонны их с берегов стреляли и не позволяли Римлянам перейти мост, но царь с немногими из дружины своей храбро перешел, противостал и сражался выше человека, так, что Сарварос был поражен мужеством его, и сказал Козьме, переметчику Римскому, стоявшему близ него: "Козма видит Кесаря, как храбр он в войне, и один сражается против столь великого множества, и как наковальня отражает все стрелы!" Кесаря можно было заметить по сапогам его, и потому что он принимал многие удары...".
Другой эпизод относится к битве у Нинвеи 10-12.12.627 года:

"...сей оруженосец объявил царю, что Разата хочет с ним СРАЗИТЬСЯ, имея на то повеление от Хозроя, который послал к нему три тысячи воинов, но они еще не пришли. По сему известию царь послал наперед обозы, сам следовал за ним, высматривая место, удобное для сражения, пока еще не присоединились три тысячи; и нашедши выгодную равнину, и сказавши речь к войску, поставил его в боевой порядок. Разата туда же пришел, построился в три колонны и пошел против царя: 12 декабря, в субботу произошло это сражение: царь впереди всех сошелся с военачальником Персов, и силою Божьею и с помощью Богородицы НИЗЛОЖИЛ ЕГО, и сопровождавшие его обратились в бегство; царь встретился с другим, и ТОГО ПОЛОЖИЛ; напал на него и третий, который нанес ему удар копьем в губу, но и этого он ПОРАЗИЛ; потом при звуке труб сошлись обе стороны, загорелась сильная брань, лошадь по имени Фалвас, она же Доркон, убита под царем пахотными воинами, которые копьем поразили ее в бедро; сам он получил много ударов мечами в лицо, но поелику он покрыт был забралом из жил, то он не получил вреда и удары остались без действия. Разата пал на сражении, с ним три башенные вождя, почти все начальники и большая часть войска...".

Потомки славной армянской династии Аршакуни - братья Артаван, Ованнес Григор и Арташир - служили в византийских войсках в качестве командиров среднего звена. Осеню 545 года, во время очередного бунта у Карфагена, имперская армия потерпела неудачу. Сражаясь с исключительным мужеством в передних рядах христианского войска, в бою пал Ованнес, тогда как Артаван и его братья оказались в окружении. В итоге, не имея иного выхода, трое армянских воинов были вынуждены изъявить покорность вандальскому вождю Гонтарису и поступить к нему на службу. Вскоре армяне проявили себя с наилучшей стороны в сражениях против берберских племён и заслужили полное доверие Гонтариса, который пригласил их во дворец на пир. Воспользовавшись этим, они разработали план захвата Карфагена. Однако Гонтарис запретил им являться на пир с оружием, и армянам удалось пронести с собой лишь кинжалы, скрытые в рукавах. Вот как об этом повествует современник Прокопий Кесарийский (4.27, 28):
"Уладив все, как Гонтарис считал нужным, он решил УСТРОИТЬ ПИР для своих близких ибо на следующий день он собирался в поход. Этот пир он затеял в помещении, где издавна были приготовлены три ряда лож. Сам он, конечно, возлежал на первом ложе, где находились также Афанасий и Артаван, некоторые друзья Гонтариса, в том числе Петр, родом фракиец, являвшийся прежде копьеносцем Соломона. На остальных ложах разместились самые важные и знатные вандалы. Иоанна, который командовал мятежниками Стоцы, Пасифил угощал отдельно; из других близких друзей Гонтариса каждый занял то место, какое кому хотелось. Когда Артаван получил приглашение на этот пир, он, считая, что для него это УДОБНЫЙ СЛУЧАЙ ДЛЯ УБИЙСТВА ТИРАНА, принялся обдумывать, как ему исполнить свой замысел. Поделившись своим планом с Григорием и Арташиром, он сообщил о нем и троим своим копьеносцам, которым велел войти внутрь помещения, имея при себе мечи (когда пируют военачальники, то по закону позади них стоят их копьеносцы), а когда они будут внутри, ВНЕЗАПНО ПРОИЗВЕСТИ НАПАДЕНИЕ В НАИБОЛЕЕ ПОДХОДЯЩИЙ МОМЕНТ, и чтобы первым начал это Арташир.

Григорию он поручил ВЫБРАТЬ ИЗ АРМЯН НАИБОЛЕЕ ОТВАЖНЫХ, привести их ко дворцу, имея в руках только мечи (полагалось, чтобы сопровождавший военачальника в городе был вооружен лишь этим оружием), и оставить их внутри в портике с копьеносцами, никому из них не сообщив о замысле, но сказав только, что есть подозрение, будто Гонтарис пригласил Артавана на пир с коварными намерениями. Поэтому он пожелал, чтобы они стали рядом с копьеносцами Гонтариса, которые тоже находились тут на страже, и как бы в шутку, забавляясь, брали бы у них щиты, которые те держали, размахивая или всячески двигая их вверх и вниз, и все время вертели бы у себя в руках; когда же внутри помещения поднимется шум или крик, СХВАТИВ ЭТИ САМЫЕ ЩИТЫ, БЕГОМ БЕЖАЛИ БЫ НА ПОМОЩЬ. Таково было приказание Артавана, и Григорий выполнял то, что ему было поручено, а Арташир придумал следующее: РАЗЛОМАВ ПОПОЛАМ НЕСКОЛЬКО СТРЕЛ, он положил их на левую руку от запястья до локтя. Крепко привязав их ремнями, сверху он прикрыл их спускающейся здесь частью одежды. Сделал он так для того, чтобы в случае, если кто-нибудь, направив на него меч, захотел бы его ударить, то не причинил бы ему вреда в то время, когда он, защищаясь, захочет ПОДСТАВИТЬ ЛЕВУЮ РУКУ, ибо железо, вонзившись в дерево, сломается и не сможет коснуться его тела. Артавану он сказал так: "Я надеюсь выполнить это предприятие без малейшего колебания и вот этим мечом поразить тело Гонтариса. Но далее я не могу сказать, будет ли воля Бога, гневающегося на этого тирана, помочь мне в этом смелом поступке, или же, наказывая меня за какие-то прегрешения, воспрепятствовать мне совершить это дело. Если ты увидишь, что, поразив этого тирана, я не нанес ему смертельной раны, ты немедля убей меня этим моим мечом, чтобы, подвергнутый им (Гонтарисом) пытке и сказав, что на это дело я отважился по твоему указанию, я и сам не погиб бы позорной смертью и против своей воли заставил бы погибнуть и тебя". Вот что сказал Арташир, и вместе с Григорием и одним из копьеносцев он вошел в помещение и стал позади Артавана. Остальные остались возле охраны и выполняли то, что было им поручено.

В начале пира Арташир, думая приступить к выполнению своего намерения, взялся было за рукоятку своего кинжала. Однако Григорий помещал ему в этом, СКАЗАВ ПО-АРМЯНСКИ, что Гонтарис еще вполне в себе, так как вина выпито немного. Арташир, вздохнув, сказал ему: "О человек! Как хорошо я был настроен, и ты не вовремя мне помешал". Когда пир зашел далеко и Гонтарис сильно подвыпил, он, желая проявить щедрость, дал и копьеносцам часть кушаний. Они, взяв их и выйдя из комнаты, собирались приступить к еде. При Гонтарисе остались только три копьеносца одним из которых был Улитей. Вышел и Арташир, как бы для того, чтобы с остальными насладиться этими блюдами. Тут ему пришла мысль, как бы, когда он захочет извлечь кинжал, что-либо ему не помешало. Оказавшись за пределами зала, он незаметно бросил ножны меча и, взяв его под мышку обнаженным, ПРИКРЫТЫМ ТОЛЬКО ВЕРХНЕЙ ЧАСТЬЮ РУКИ, быстро подошел к Гонтарису, как будто собираясь сказать ему что-то тайком от других. Когда это увидел Артаван, он пришел в сильное волнение и, поскольку опасность была велика, его охватило глубокое беспокойство; он начал вертеть головой и меняться в лице и, казалось, ввиду исключительности предприятия, он совершенно был не себя. Увидав это, Петр понял, что происходит, однако, никому об этом не сказал, так как, будучи очень расположен к василевсу, вполне сочувствовал тому, что совершается. Когда Арташир подошел совсем близко к тирану, кто-то из слуг его толкнул и, когда он немного отступил, служитель заметил обнаженный меч и закричал: "Это что такое, милейший!". Гонтарис, приложив руку к правому уху, повернувшись к нему лицом, смотрел на него. В ЭТОТ МОМЕНТ АРТАШИР УДАРИЛ ЕГО МЕЧОМ И ОТСЕК ЕМУ ЧАСТЬ ЛБА С ПАЛЬЦАМИ. Тут Петр громким голосом начал побуждать Арташира убить самого безбожного из всех людей. Увидев, что Гонтарис вскочил, Артаван (ибо он возлежал рядом) выхватил большой обоюдоострый нож, висевший у него на бедре, ВСАДИЛ ЕГО ЦЕЛИКОМ ДО САМОЙ РУКОЯТКИ В ЛЕВЫЙ БОК ТИРАНА И ТАК ЕГО И ОСТАВИЛ В РАНЕ. Тем не менее Гонтарис попытался подняться, но так как рана была смертельна, он тут же упал. Тогда Улитей направил свой меч против Арташира, чтобы ударить его по голове. Но Арташир, прикрыв голову левой рукой, СМОГ УДАЧНО ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ СВОЕЙ ВЫДУМКОЙ в столь критический момент. Так как острие Улитея ударилось о находившиеся в рукаве Арташира куски стрел, сам Арташир остался цел и невредим и БЕЗ ТРУДА УБИЛ УЛИТЕЯ. Петр же и Артаван, схватив один - меч Гонтариса, другой - меч павшего Улитея, убили оставшихся его копьеносцев. Тут, как обычно бывает, поднялся сильный крик и великое смятение. Заметив это, те из армян, которые стояли рядом со стражей тирана, быстро схватив, как им было заранее указано, щиты этой стражи, БЕГОМ БРОСИЛИСЬ К ЛОЖАМ И УБИЛИ ВСЕХ ВАНДАЛОВ И ВЕРНЫХ ПРИВЕРЖЕНЦЕВ ГОНТАРИСА, ибо никто им не сопротивлялся".

Развивая успех, армяне овладели Карфагеном и сумели удержать город до подхода основных имперских сил. В результате они были удостоены высоких почестей: Африка перешла под власть Византии, а Артаван получил чин дуки Африки и занимал этот пост до 547 года...

Храбрый вождь германского племени герулов на службе Нерсеса Камсаракана, героя завоевания Италии. Жаль, а ведь мог не погибнуть...

"15. Когда войско разбежалось",- говорит современник Агафии Маринийский,- "Фулкарис, вождь герулов, оставшись один со своими оруженосцами, отнюдь не считал для себя возможным бежать, подобно другим, полагая, что поступит лучше, предпочтя СЛАВНУЮ СМЕРТЬ БЕСЧЕСТНОЙ ЖИЗНИ. Поэтому он утвердился как можно безопаснее у одной гробницы, прикрывающей его сзади, убил многих из врагов, то стремительно на них нападая, то понемногу отступая назад лицом к врагам. Ему еще и теперь представлялась весьма легкая возможность бежать и его слуги советовали так сделать. "Но как я перенесу речи Нарзеса и его упреки в безрассудстве?",- отвечал он, боясь таким образом, как кажется, порицания больше, чем вражеского меча.
Он остался на месте и не переставал сражаться, пока, окруженный множеством врагов и раненый многими дротиками в грудь, наконец, пал, уже борясь со смертью, рухнув на щит, пораженный топором в голову. Около него все остальные, оставшиеся с ним или добровольно, или вынужденные неприятелем, были перебиты поголовно.

Итак, Фулкарис, избранный вождем герулов, недолго обладал этим званием, но, на короткое время воспользовавшись счастьем, как мимолетной радостью во сне, быстро закончил как свое командование, так и жизнь".

Об Артабане интересные сведения дает византийский историк; секретарь полководца Велизария Прокопий, Кесарийский.
"Во время этой битвы",- повествует Прокопий, имея ввиду битву у реки Гиппис летом 549 года,- "Артабан, взяв с собой двух римских воинов, вышел на середину между двух войск, куда явились и некоторые из врагов. Устремившись на них, он тотчаc же ПОРАЗИЛ КОПЬЕМ одного из персов, выдающегося и доблестью духа и силою тела, и, сбросив с коня, пoвepг его на землю. Один из варваров, стоявший рядом с павшим, нанес мечом Артабану рану, но не смертельную, в голову, в области уха, но другой из спутников Артабана, родом гот, поразил этого самою человека, рука которого еще лежала на голове Артабана, в левую cторонy под ребра и отправил на тот свет" (8.8 ).

Ындзюх упоминается в качестве телохранителя знаменитого полководца Византии Нерсеха Камсаракан, вместе с которым и весной 552 года он прибыл в Италию. Наш герой отличился в знаменитой битве у Тагине в конце июня 552 года, где готские силы были окончательно разбиты. По этому поводу современник Прокопий Кесарийский (8.31) повествует:
"Но позже один человек из готской армии по имени Коккас, известный своим воинским мастерством, выехал на коне и приблизился к римскому войску, бросив вызов: кто готов сразиться с ним в поединке? Коккас оказался одним из римских солдат, ранее дезертировавших к Тотиле. И тотчас один из копейщиков Нарсеса выступил против него, человек АРМЯНСКОГО происхождения по имени Анзалас, также верхом на коне. Тогда Коккас первым бросился в атаку и атаковал врага, чтобы поразить его копьем, целясь ему в живот. Но Анзалас, внезапно развернув коня, сделал атаку врага тщетной. Этим маневром он оказался на фланге врага и вонзил копье ему в левый бок. И Коккас упал с коня на землю и лежал там мертвым. В этот момент из римской армии раздался оглушительный крик, но даже тогда ни одна из сторон не начала сражаться".

"Вараздат был молод, смел, статен и силен, полон всяческих намерений и очень искусен в стрельбе из лука",- вдохновенно представляет нового армянского царя Мовсес Хоренаци, который занял трон в 374 году, и продолжает,- "В свое время он бежал от Шапуха и, придя ко дворцу императора, совершил много подвигов. Сначала он ПОБЕДИЛ КУЛАЧНЫХ БОЙЦОВ в Писе, затем в Городе Солнца, в Элладе в полдень ПЕРЕБИЛ ЛЬВОВ. На Олимпийских играх собранием борцов БЫЛА ПРИЗНАНА его слава и возданы почести. Подвиги же, свершенные им против народа лангобардов, можно сравнить с деяниями святого Трдата, ибо он убил одного за другим ПЯТЕРЫХ нападавших на него неприятельских могучих бойцов. При осаде какой-то крепости он стрелами поразил на валу семнадцать противников и дал им по очереди скатиться сверху вниз, подобно скороспелым плодам смоковницы при сильном ветре. При вступлении в нашу страну в качестве царя в пятьдесят пятом году правления Шапуха он прежде всего СХВАТИЛСЯ с повстречавшимися ему в Дараналийских теснинах какими-то сирийскими разбойниками и, обратив их в бегство, стал преследовать. Те, проскочив по мосту через узкое место Евфрата, сбросили за собой доску; он же, прибежав, ПРЫГНУЛ ЧЕРЕЗ ЕВФРАТ на расстояние большее, чем лаконец Хион, прыгавший на двадцать два локтя. Казалось, что некий новый Ахилл прыгает через Скамандр. Разбойники же, пришедшие в ужас от увиденного, побросали оружие и сдались",- довершает свое слово Отец армянской истории (3.40).
Великий чемпион и могучий воин, однако, заняв трон царство Великий Айк, так и не смог построить нормальные отношения с поддаными в сложной феодальной среде страны. Отношения особенно осложнились с Мамиконянами. После того же, как царь Великого Айка Вараздат (374-378) убил предводителя рода Мамиконянов Мушеха и начал проводить в жизнь неугодную армянским интересам политику, Манвел поднял мятеж против царя. Дело дошло до битвы, в время которого встретились Манвел и Вараздат.

"Царь Вараздат и спарапет Манвел с копьями в руках выступили друг против друга соперниками. Когда царь Вараздат при выступлении поднял глаза, посмотрел на спарапета Манвел а и увидел величину его роста, красоту его фигуры, крепкое его сложение, его ЖЕЛЕЗНЫЕ, КРЕПКО СКОВАННЫЕ НЕУЯЗВИМЫЕ ДОСПЕХИ С НОГ ДО ГОЛОВЫ, сильного коня и несокрушимые конские доспехи",- повествует об этом современник Павстос Бюзанд,- "то в мыслях он сравнивал его с высокой неприступной горой. Но, видя смерть перед глазами, он напал, ибо другой надежды на спасение не имел. Но так как царь Вараздат был молод и не очень сведущ, в бою, то, увидев Манвела в таком виде, подумал, что копье не может пробить броню его доспехов, поэтому он что было силы в руке ударил копьем в рот полководцу Манвелу, а Манвел схватил за древко копье; оторвав от него острие, он выдернул через щеку и выбил себе много зубов, самое же копье он вырвал из рук царя. И царь Вараздат обратился в бегство перед полководцем Манвелом, а Манвел, настигнув его, держа в руке острие, древком копья бил по черепу царя Вараздата и так гнал его четыре аспареза. Сейчас же наехали сыновья Манвела Амаяк и Арташес, с копьями в руках, с намерением убить царя. Манвел же закричал вслед своим сыновьям: "Эй, НЕ БУДЬТЕ ЦАРЕУБИЙЦАМИ!" Они, услышав голос своего отца, сейчас же поспешно отъехали от царя",- об этом повествует Павстос Бюзанд (Книга 5, глава 37).

Васак был младшим братом спарапета армян Ваана Мамиконяна и отличился уже перед битвой у Акори весной 481 года. В время же битвы на Чарманаевом поле в августе 482 года, как рассказывает очевидец Газар Парпеци: "Армянский военачальник Ваан и три брата Камсараканы, совместно напав на врагов своего крыла, рассеяли их, многих из персидских войск обратили в бегство, гнали и переправили на другую сторону реки Куры и многих из знатных персидских воинов храбро перебили. Там храбрый сепух из Мамиконянов, Васак, КОПЬЁМ СИЛЬНО УДАРИЛ ОДНОГО МОГУЧЕГО МУЖА И ПОВЕРГ ЕГО, но внезапно сломал своё копьё. Храбрый Васак Мамиконян стал искать другое копьё и, найдя, поспешно с радостью возвратился оттуда".

В конце неудачной для армян битвы, однако, Васак с всем центром армянской армии попал в окружение и погиб в время прорыва...

Վասակը Հայոց սպարապետ Վահան Մամիկոնյանի կրտսեր եղբայրն էր և աչքի ընկավ դեռևս Ակոռիի ճակատամարտից առաջ՝ 481 թվականի գարնանը։ Իր հերթին, 482 թվականի օգոստոսին Ճարմանայի դաշտում տեղի ունեցած ճակատամարտի ժամանակ, ինչպես պատմում է ականատես Ղազար Փարպեցին․ «Հայոց զորավար Վահանը և երեք եղբայր Կամսարականները, միասին հարձակվելով իրենց թևի թշնամիների վրա, ցրեցին նրանց, պարսկական զորքերից շատերին փախուստի մատնեցին, հետապնդեցին և անցկացրին Կուր գետի մյուս կողմը և պարսիկ նշանավոր բազմաթիվ զինվորների քաջաբար կոտորեցին։ Այնտեղ Մամիկոնյաններից քաջ սեպուհ Վասակը ՆԻԶԱԿՈՎ ՈՒԺԳԻՆ ՀԱՐՎԱԾԵՑ ՄԻ ՀԶՈՐ ՄԱՐԴՈՒ ԵՎ ՏԱՊԱԼԵՑ ՆՐԱՆ, բայց հանկարծ կոտրեց իր նիզակը։ Քաջ Վասակ Մամիկոնյանը սկսեց փնտրել ուրիշ նիզակ և, գտնելով, շտապ ուրախությամբ վերադարձավ այնտեղից»։

Սակայն հայերի համար անհաջող ավարտված ճակատամարտի վերջում Վասակը ողջ հայկական բանակի կենտրոնի հետ ընկավ շրջափակման մեջ և զոհվեց ճեղքման ժամանակ…

Был готом по происхождению и, в чине комита федератов, то есть командира отряда варваров, которые воевали в качестве союзников в римской армии, принимал участие в I Византо-Персидской войны (421-422). В время осады Мцбина, которая продлилась от осени 421 года до весны 422 года, как говорит Сократ Схоластик (7.18): "...римский вождь Ареобинд в единоборстве с мужественнейшим из персов убил его...".

В 434 году Ареобинд стал консулом. В том же году он был назначен на должность военного магистра Востока. Эту должность Ареобинд занимал до самой своей смерти. В 441 году он был избран в качестве одного из командиров экспедиции против вандалов в Африке, однако поход не увенчался успехом. В 443 году Ареобинд был отправлен вместе с другими полководцами против гуннов, но он потерпел поражение. В 447 году получил звание патриция. Умер в 449 году.

Род Дживаншира имела персидские корни. В время известных событии, связанных с низложением персидского царя Вормизда IV (579-590) и последовавших затем репрессии Хосрова II (590, 591-628), один из главнейших родов Персии, Михраниды, будучи вовлеченные в политические интриги, в 596-ом году в главе с Михраном вынуждены были эмигрировать в Армению. Здесь Михраниды вероломно истребили владевшей Арцахом род Араншахиков и захватили власть над царством Восточного края, но и сами быстро арменизировались. Прямые потомки Михрана носили армянские имена - Арамаис (ок. 598-600), Вард I (ок. 600-605), Вардан (ок. 605-610), Вард II (ок. 610-615), Варазман (ок. 615-620) и Вараз-Григор (ок. 620-636), а последний был даже крещен по армянскому обычаю. Дживаншир был сыном Вараз-Григора.

"Вараз-Григор, из племени Арташира, обратил внимание на второго сына своего Дживаншера",- рассказывает современник, придворный историк Дживаншира Мовсес Каханкатваци,- "СМЕЛОГО, ГОРДОГО И МИЛОВИДНОГО. Он только еще начинал расцветать и едва пробивался первый пушок на подбородке его. Любимец отца Дживаншер был стремительный, как орел, и всегда готов на ратные подвиги. Отец его, твердо зная, что Дживаншер, самый способный из всех сыновей, в уме своем думал сделать его равным в светской жизни вельможам и хотел отправить его ко двору персидского царя” (2.18). При персидском дворе Дживаншир, будучи в должности спарапета царства Восточного края, отличился в боях с арабами.
Так, в время битвы у Кадесии в 16-19.11.636 года, по словам Мовсес Каханкатваци: "...выступал и спарапет Алуанка и храбро и успешно отбивал их. В первой же схватке он ПОРАЗИЛ НЕСКОЛЬКИХ, но еще больше окрылился этим, когда увидел, что Господь пребывал с ним". Далее, продолжает тот же историк, Дживаншир: "...со своими воинами проник в гущу врага, УБИЛ И ПОВАЛИЛ НАЗЕМЬ ДВОИХ НЕПРИЯТЕЛЕЙ и вышел из боя лишь после того, когда сам получил три тяжелые раны, а конь его - четыре. До самого Евфрата вслед за ним гнался и преследовал враг. Отступая, он отбивался от них, и, наконец, ему удалось переправиться через реку. Все доспехи и одежда его были в крови. Увидев, что все войско и вельможи персидские перебиты и полегли, как скошенная трава, он поспешил к царскому двору, где все приняли его с почестями" (2.18).

Продолжая пребывать в Персии, Дживаншир прикрывает отступление персидского двора из Тизбона в конце марта 637-ого года, в время которого он, по словам того же Мовсеса: "...не переставал наносить удары по неприятельским войскам и показывал перед всеми свою ЛИЧНУЮ ДОБЛЕСТЬ, неоднократно бросая к ногам царя отрубленные им головы врагов" (2.18). В апреле того же 637 года Дживаншир подавляет мятеж персидских полководцев, когда: "Одного из мятежных полководцев ПОВАЛИЛ НАЗЕМЬ перед всеми и обратил в бегство. И как муж мудрый сумел умиротворить их. Вот почему полководец Хоразат весьма уважал его и держал возле себя" (2.18). После этого Дживаншир вернулся в свое царство, готовясь к отражению ожидаемых арабских вторжении.

В 643-ом году арабская армия переправилась через Аракс и вторглась в его владения. "И когда шедшие впереди отряды неприятеля поспешно вышли к южным пределам того гавара",- по этому поводу говорит Мовсес Каханкатваци,- "то сам Дживаншер, с хорошо вооруженным отрядом, весьма быстрым шагом вышел им навстречу и СВОЕЙ ЖЕ РУКОЙ СРАЗИЛ ПРЕДВОДИТЕЛЯ ВОЙСК, дейлемита по происхождению. Дживаншер и его воины многих сразили мечом, многих взяли в плен, и, захватив большую добычу, а также лошадей и мулов, возвратились обратно" (2.19). В это время другая арабская армия, однако, с востока вторглась в его царство и неожиданным ударом захватив город Партав, пленил семью Дживаншира. Узнав об этом, рассказывает Мовсес Каханкатваци: "...он разгневался и рассвирепел, как медведица, потерявшая своих детенышей. Опечаленный, он поспешно вступил в пределы своего родового владения по ту сторону реки Куры в гавар Камбечан, и не стал пренебрегать силами персов, но мудро расположил свое войско напротив неприятеля готовясь к битве с ним. В отчаянной схватке он был ранен в голову, однако с помощью десницы Христовой он исполнился силы и мощи и сражался до тех пор, пока из неприятельских воинов в живых не осталось ни одного" (2.19).

В последующие десятилетия Дживанширу удавалось мудрым лавированием между арабами, Византией и хазарами сохранить неприкосновенность своего царства. И все же в время одного из набегов хазар в 662-ом году, ему опять пришлось лично вступать в битву, в время которого: "Во главе своих войск он переправился на другой берег великой реки Куры и дал им сражение. И просьба его была услышана, когда во время битвы его стремительный конь споткнулся и сбросил его, но не убился, ибо Господь протянул ему руку и поднял его. Поднявшись на ноги, он ПОРАЖАЛ ВРАГОВ и одержав в тот день великую победу, обратился к предводителю варварского племени со словами: "Уходи, выйди обратно в ворота Чора, и не смей больше приходить сюда, ибо сам Господь преградил путь твоего выступления"" (2.23).

Увы, храброму царю Восточного края, которого судьба берегла на поле брани, все таки суждено было пасть от удара оружия. В 681-ом году, уже находившийся в преклонном возрасте Дживаншир пал жертвой родовой вендетты уцелевших потомков Араншахиков...

Константин, командир среднего звена византийской армии. Он отличился, хотя и в итоге погиб в битве у Констандине 02.07.582 году.

По этому поводу современник Иоанн Эфесский говорит: "Этот марзбан, имя которого было Там-Хосров, собрал войска и выступил против Теллы-Маузалат, в которой были великие стратилаты и военачальники, достиг и осадил город. Стратилаты вышли ему навстречу, особенно же муж сильный и боеспособный, по имени Константин. За день до этого он схватил мужа, одного из их шпионов, и выспросил его: каков собой Там-Хосров, в каком именно месте войска он едет и находится. Когда он это узнал, он вышел на бой с той именно стороны и увидал марзбана среди войска. Он РАЗОГНАЛСЯ И С СИЛОЙ ПРОНИК В СЕРЕДИНУ ПЕРСИДСКОГО ВОЙСКА, НАПРАВИЛСЯ ПРОТИВ ТАМ-ХОСРОВА, ПОРАЗИЛ ЕГО КОПЬЕМ, СВЕРНУЛ И СБРОСИЛ ЕГО С ЛОШАДИ, ПОВЕРНУЛ КОПЬЕ, УДАРИЛ И ПРОТКНУЛ ЕГО. Но персы окружили и убили там и самого Константина, мужа христиански верующего и боеспособного. Когда персы увидали, что убит тот, на которого они надеялись больше, чем на самого царя, который хвастал, что тотчас штурмом возьмет город и поселится в нем, и что их со всех сторон окружают ромейские войска, они начали отступать; их преследовали ромеи и арабы, уничтожили и поразили многих из них, как говорят, много тысяч человек. Так как мы не знаем этого достоверно и избегаем лжи, мы не можем указать этого с точностью. Все же известно, что многие из них пали. Также говорили, будто бы у них было убито трое других начальников и была посрамлена вся их гордость. Они бежали и сначала пришли к реке, называемой Бетваши, и жили там около 3 месяцев, ожидая возможности битвы. Но когда они не смогли устоять против ромеев, они возвратились со срамом в свою землю, не выполнив своего намерения, которое они имели, так как произошло все сказанное выше" ("Церковная история", 6.26).

В второй половине 450-х годов усилился натиск отбитых от Европы гуннов и алан на северные границы Иверского царства. В итоге весной 457 года объединённая армия царство Иверии, Армянского марзпанство и персов продвинулась на север, навстречу обледенённой армии гуннов и алан. Стороны сошлись у горы Арагви.

"В те дни на реке в поединке сражались только бумберазы. Среди хазар, которые были союзниками овсов, был исполин по имени Тархан. И вот этот хазар Тархан вышел и громким голосом объявил: "Обращаюсь к каждому из воинов Вахтанга: кто из вас самый сильный, пусть выйдет на поединок со мной". Среди персидских союзников Вахтанга",- рассказывает Джуаншер Джуаншериани и продолжает,- "был воин по имени Парсман-Паррух, против которого в поединке никто не мог устоять, ибо он укрощал львов голыми руками. И вот он вышел на поединок против Тархана. С громкими боевыми кличами на устах они сошлись в поединке, и уже при первом столкновении Тархан ударом меча рассёк Парсмана-Парруха до плеча. Воины Вахтанга опечалились, однако среди них уже не было никого, равного Парсману-Парруху, и, поражённые этим, они предались скорби. Наступила ночь. Вахтанг уединился в своём шатре и начал со слезами на глазах молиться и возносить слова к Богу, на что потратил всю ночь до рассвета, словно в бесплотном состоянии".

"На рассвете тот Тархан вновь появился на берегу реки и в насмешливом тоне начал требовать поединка",- продолжает свой рассказ Джуаншер,-"однако среди воинов Вахтанга не нашлось никого, кто был бы готов сразиться с ним. Тогда Вахтанг обратился к своему войску: "Не надеясь на свою силу и храбрость, но возлагая надежду на Бога и святую Троицу, я выйду на поединок против этого Тархана". Тогда знатные люди начали отговаривать Вахтанга от этого поединка, поскольку он был ещё молод и неопытен, однако Вахтанг не послушал их и решил сразиться. Он сошёл с коня, пал на землю, помолился Богу..., после чего встал, вновь сел на коня и сказал своим воинам: "Молитесь Богу и не сомневайтесь". Вахтанг отправился, а его воины встали позади него. Поражённые всем этим, они молились за царя. После этого Вахтанг, верхом на коне, спустился с высоты к реке и остановился на её берегу. Оба поединщика были вооружены копьями. Тархан посмотрел на Вахтанга и сказал: "Я опытен в поединках с исполинами, а не с юношами, однако, если уж дело дошло до этого, пусть будет так, я с тобой сражусь". С боевым кличем на устах они бросились друг на друга, и при первом же столкновении ВАХТАНГ КОПЬЁМ НАСКВОЗЬ ПРОНЗИЛ ТАРХАНА, причём его не спасла и прочность доспехов - копьё прошло насквозь и убило его. Грузины исполнились радости и возликовали, громко восклицая и благодаря Всевышнего. Сам Вахтанг также сразу сошёл с коня, пал на землю и, молясь Богу, сказал...: Вахтанг отрубил голову Тархану, вновь сел на коня и вернулся к своему войску. Воины громкими криками прославляли Вахтанга и благодарили Бога".
"На следующий день из овсов вышел другой исполин по имени Бактар",- далее говорит наш историк,- "Он действительно был исполином, и когда он садился на коня, никто не мог противостоять ему в поединке. Он перебивал всех, кто выходил против него, ибо действовал луком длиной в 12 пудов и стрелами длиной в шесть пудов. Этот Бактар подошёл к берегу реки и громким голосом объявил: "Царь Вахтанг, не хвались своей победой над Тарханом, ибо он не был из числа исполинов, потому и был поражён юношей. Другое дело, если ты вступишь в поединок со мной, тогда ты не избежишь боя и не будешь иметь спасения. В противном случае я буду сражаться с любым твоим воином". Вахтанг ответил Бактару: "Не моя сила победила Тархана, но сила моего Бога. Я сам не боюсь тебя больше, чем собаки, ибо сила Христа со мной, и Его крест служит мне оружием". Вахтанг приготовил своих воинов к бою, сел на своего бронированного коня и, прикрывшись своим щитом, покрытым кожей дракона, который ни один меч не мог рассечь, спустился с высоты и подошёл к реке. Здесь Вахтанг обратился к Бактару: "Я не перейду реку, потому что я царь и потому не подойду к войску овсов, ибо с моей гибелью погибнет всё моё войско. Напротив, ты - низкий человек, смерть которого не принесёт никакой потери войску овсов, словно смерть собаки. Поэтому перейди реку ты". Овс Бактар исполнил это требование, однако, в свою очередь, сказал: "Я тот, кто победит тебя. Я перейду реку, но ты отойди от берега на расстояние трёх отеванов". Вахтанг исполнил это требование, Бактар перешёл реку и НАЧАЛ ВЫПУСКАТЬ СТРЕЛЫ. Однако Вахтанг, уклоняясь то в одну, то в другую сторону, ЛОВКО ИЗБЕГАЛ ЭТИХ СТРЕЛ, ибо острота его глаз и быстрота ума, а также выучка коня позволяли ему так действовать. Он издалека замечал стрелы, выпущенные из лука, и ловко уклонялся в сторону. По обе стороны войска били в барабаны и трубили в цимбалы, и от этого мощного шума, производимого войсками овсов и грузин, сотрясались горы и скалы. Лишь дважды Бактар своими стрелами задел щит Вахтанга, однако не смог его пробить. Бактар ещё раз выпустил стрелу и поразил коня Вахтанга, однако, прежде чем тот пал, ВАХТАНГ УСПЕЛ ПРИБЛИЗИТЬСЯ К БАКТАРУ И УДАРОМ МЕЧА ПОРАЗИЛ ЕГО ОТ ПЛЕЧА ДО СЕРДЦА. Конь Вахтанга пал только после этого, однако Вахтанг захватил коня Бактара. Сразу после этого Вахтанг сошёл с коня и вознёс молитву - ещё более сильную, чем прежде, а затем сел на коня Бактара и, устремившись к своему войску, громко воскликнул: "Ободритесь и мужайтесь, ибо Бог с нами"".

В итоге армия Вахтанга I Горгасала одержала решающею победу, после чего на севере наступило спокойствие.

В время битвы против византийцев в Спере в сентябре 468 году: "Вахтанг обнажил меч и коснулся им креста…, после чего уверенно двинулся вперёд. Навстречу ему выступил и Поликарпос. Войска, выстроенные по обе стороны, издали устрашающий боевой клич, подобный грому, от которого содрогалась земля. Поликарпос ударил по щиту Вахтанга, покрытому драконьей кожей, и вонзил в него своё копьё на глубину локтя, при том что ширина наконечника была с ладонь. Тогда Вахтанг, оставив копьё и щит, выступил против Поликарпоса и, УДАРИВ МЕЧОМ ПО ЕГО ШЛЕМУ, РАССЁК ЕМУ ГОЛОВУ И РАЗРУБИЛ ДО САМОГО ПЛЕЧА. После этого он протянул руку, взял половину головы врага, положил её перед крестом и сказал: "Такова будет участь каждого, кто отступится от тебя"",- рассказывает тот же Джуаншер.

Вахтанга I Горгасал отличился и под самый конец своей жизни, по ходу IV восстания Марзпанской Армении (491-491), когда, в время битвы у Дарпак, армяне и грузини одолели персов, после чего, по словам того же Джуаншера: "Они ворвались в царский шатёр, однако царь персов успел вскочить на коня, хотя Вахтанг ПОРАЗИЛ ЕГО СЫНА БАРТАМА И ОТРУБИЛ ЕМУ ГОЛОВУ. Прямо там некий перс поразил Вахтанга стрелой в грудь, однако побоище продолжалось до полудня". Именно эта рана и свела Вахтанга I Горгасала героя в могилу, после чего царство Иверия резко ослабла...