milhistory.net

Включила Шопена, думаю о погибшем майоре, о его детях и племянниках, как они вырастут, но без него.О таком надо знать и молодец тот омоновец, который снимает и размещает такое. Но нужна ли нам эта правда? Если пропускать через себя - никакой Шопен не поможет. Корю себя, что поддалась искушению и зашла на ссылку Севера. Да, узнала и что? Вышла из рабочего состояния. До выходных еще долго. Жалко, по-человечески очень жалко таких ребят, как майор, красивых, молодых, сильных, профессионалов в своем деле и такая короткая жизнь и будем ли мы помнить о ткаких, как он? Родные - конечно будут. А мы?Человек живет, пока о нем помнят. Нужна ли нам всем такая правда? Если "да", то как жить с этим? Спокойнее живут "чурбаны". Кто знает, как стать "чурбаном", бесчувственным к чужому горю и исторической правде?

Хорошо, что есть музыка, человеческие радости, любимые и близкие тебе люди рядом. Наконец наладилась теплая весенняя погода. Благодаря этому отвлекаешься от тяжелых, грустных мыслей, но нет-нет и мысленно появляется облик майора из ссылки рекомендованной Севером всем участникам форума и становится как-то не посебе. Мы живы, а он...

http://www.snob.ru/profile/15092/blog/59741 кто-то считает , что звание беса - почетное звание... у меня нет слов...

Действительно, шокирующая и чудовищная информация. И они наши соотечественники и современники...

Прошло немного времени, но я уже не вспоминаю о погибшем майоре. Человеческая память избирательна, она защищает от потрясений в некотором роде. И все же ...

Отрывок из романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы»:

«- Кстати, мне недавно рассказывал один болгарин в Москве, - продолжал Иван Федорович, как бы и не слушая брата, - как турки и черкесы там у них, в Болгарии, повсеместно злодействуют, опасаясь поголовного восстания славян, - то-есть жгут, режут, насилуют женщин и детей, прибивают арестантам уши к забору гвоздями и оставляют так до утра, а по-утру вешают - и проч., всего и вообразить невозможно. В самом деле, выражаются иногда про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток как человек, так артистически, так художественно жесток. Тигр просто грызет, рвет, и только это и умеет. Ему и в голову не вошло бы прибивать людей за уши на ночь гвоздями, если б он даже и мог это сделать. Эти турки между прочим с сладострастием мучили и детей, начиная с вырезания их кинжалом из чрева матери, до бросания вверх грудных младенцев и подхватывания их на штык в глазах матерей. На глазах-то матерей и составляло главную сладость. Но вот однако одна меня сильно заинтересовавшая картинка. Представь: грудной младенчик на руках трепещущей матери, кругом вошедшие турки. У них затеялась веселая штучка: они ласкают младенца, смеются, чтоб его рассмешить, им удается, младенец рассмеялся. В эту минуту турок наводит на него пистолет в четырех вершках расстояния от его лица. Мальчик радостно хохочет, тянется ручонками, чтоб схватить пистолет, и вдруг артист спускает курок прямо ему в лицо и раздробляет ему головку... Художественно, не правда ли? Кстати, турки, говорят, очень любят сладкое».

А вот и второй обещанный отрывок. Он взят из раздела «Заметки о Сербии» книги «Путь на Восток» известного французского писатель, поэт и академика Альфонса де Ламартина:

«Тропа привела меня туда; я подошел к ней поближе и, передав пришедшему со мной турецкому ребенку своего коня, присел в тени башни, чтобы немного отдохнуть. И, усевшись, я поднял глаза, чтобы посмотреть на этот памятник, стены которого, как мне показалось сначала, были сделаны из мрамора или белого камня, на самом деле были сложены из ровных слоев человеческих черепов. Эти черепа и человеческие лица, с содранной кожей и побелевшие от дождя и солнца; может быть пятнадцать-двадцать тысяч; слегка смазанные раствором, образовали целую арку (выделение Р. Р.), закрывающую меня от солнца; на некоторых еще остались волосы, развевающиеся на ветру подобно лишайнику или мху; сильный и свежий ветер дул с гор и, проникая в многочисленные пустоты лиц и черепов, выносил из них жалкий и печальный свист. Не было никого, кто бы мог объяснить мне этот дикий памятнике… Несколько турецких всадников, которые приехали из Ниша, сказали мне, что это головы 15 000 сербов, которых паша убил во время последнего сербского восстания… Взглядом и сердцем я поприветствовал останки этих героев, чьи отрубленные головы стали надгробием их родины. Сербия, в которую мы войдем, сейчас свободна и песни свободы и прославления отдаются эхом в башне сербов, которые умерли за свою землю. Скоро и Ниш будет принадлежать им. Пусть они сохранят этот памятник: он научит их детей, чего стоит независимость одного народа, показывая им, какой ценой их отцы купили ее…»

А по-моему, лучше всего было начинать с ассирийцев, которые впервые в истории человечества, начали снимать кожу, со своих пленников.
До них, подобными ухищрениями, не баловался - практиковал, ни один из народов, жившие в те времена.

Ну да, Вы правы - вообще, предлагаю снять временные рамки с данной темы!

Ох уж эти айсоры, сами первые начали истреблять людей, снимая с них кожу, а теперь в этом турков обвиняют.

Жестокостью огузы хотели поломать бойцовских дух народа своего противника.Огузы обожают убивать мирное население своих врагов.Это для них большой кайф.Они в основном,это больные на голову дауны.Это ихний менталитет.

Огузов уже более тысячи лет нет, от них осталишь лишь рожки да ножки, в лице турок и азеров, кои вхожи во все европейские кулуары.

И все же, как по турецкому - знакомая печтаь Ну зачем убывать пленников, а?

Да уж, бессмысленное убийство. Видимо некоторым, из за цивилизационных воззреннии, такое не пришло на ум...

Из той же серии -

Варвар (Аварский каган Баян I (562-602) - L) нехотя принял даров, хотя проливал неутешные слезы о потере сынов, но сказал послам: суди Бог между мною и царем Маврикием; он сам нарушил мир, а я отдаю пленных получая от него за душу по одной монете, Маврикий не согласился дать. Хаган просил половину за душу; и этого дать царь не согласился, не хотел даже выкупить их за четыре кератия; и хаган разгневанный всех убил и возвратился в свои пределы, наложивши на римлян дань, сверх прежней, других пятьдесят тысяч, притом обещались они не переходить за реку Истр.

Феофан Исповедник