milhistory.net

Георгий Маниак, АРМЯНИН ПО ПРОИСХОЖДЕНИЮ, служил на востоке империи и сделал себе карьеру еще при Романе III (1028-1034). Он был сначала стратигом небольшой восточной фемы Тлук, затем катепаном фемы Нижная Мидии, получил последовательно титулы протоспафария, патрикия и магистра. Рост Георгия Маниака, по данным очень сведующего в делах Мигхаилу Пселлу, достигал 2.5 метров и он обладал ОГРОМНОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛОЙ. Огромную силу и страшный вид Маниака отмечает также и Атталиат (19), а Скилица говорит, что Маниака враги боялись, так-как его силу и доблесть ошутили на собственной коже.

В 1030-ом году войско Номайридов в составе 800 всадников скрытно подашла к Тлуку и потребвала сдать город, но Маниак и его охрана ночным внезапным нападением разгромили их. В 1031, воспользовавшись раздорами в стане сарацын, Георгий Маниак (в то время стратиг приевфратских городов с резиденцией в Самосате) с малыми силами ОВЛАДЕЛ ЭДЕССОЙ и удержался в осаде, пока подоспели основные силы Визнатийской армии. Ну злой рог висел над этим удивительным человеком. После триумфа Эдессии Маниак, по сведениям Михаела Пселла, угодил в тюрму. Михаил Пселл оставил следующее ПОРАЗИТЕЛЬНОЕ ОПИСАНИЕ МАНИАКА:

- Я видел этого человека и восхищался им. Природа собрала в нем все, что требовалось для полководца: рост его достигал чуть ли не десяти стоп, и окружающие смотрели на него СНИЗУ ВВЕРХ, КАК НА ХОЛМ ИЛИ ГОРНУЮ ВЕРШИНУ, видом он не был изнежен и красив, но как бы смерчу подобен, голосом обладал громовым, руками мог сотрясти стены и разнести медные ворота, в стремительности не уступал льву и брови имел грозные. Да и в остальном он был такой же, а молва еще и преувеличивала то, что было в действительности. И ВАРВАРЫ ОПАСАЛИСЬ МАНИАКА, одни - потому что своими глазами видели его и удивлялись этому мужу, другие - потому что наслышались о нем страшных рассказов. Этот Георгий Маниак не вышел сразу из носильщиков в полководцы и не так, чтобы вчера еще трубить в трубу и служить глашатаем, а сегодня уже командовать целым войском,- далее говорит Михаил Пселл,- но, как по сигналу, начал он медленно продвигаться вперед и постепенно, поднимаясь со ступени на ступень, достиг высших воинских должностей. Однако стоило ему добиться успеха, как он тут же, украшенный победным венком, попадал в оковы; он возвращался к царям победителем и угождал в тюрьму, его отправляли в поход и отдавали под начало ему все войско, но по обе стороны его уже становились молокососы-военачальники, толкавшие его на путь, идти которым было нельзя, где все должно было обернуться и против нас, и против него самого. Он взял Эдессу, но попал под следствие, его послали завоевывать Сицилию, но, чтобы не дать овладеть островом, с позором отозвали назад.

В 1037 году Георгий Маниак был назначен стратигом фемы Лонгивардия, а в 1038 году был отправлен в Сицилию для борьбы с арабами. Войска, направлявшиеся на Сицилию, отплыли из Константинополя в начале лета 1038 года. Ими командовал величайший из византийских полководцев того времени - ВЕЛИКАН ГЕОРГИЙ МАНИАК, уже прославившийся серией военных триумфов в Сирии шестью годами раньше. Командующим флотом в этой экспедиции был муж сестры Михаила IV (1034-1041) - Стефан. Как и на Востоке, в Сицилии тоже Маниак одержал ряд побед, но рассорился со Стефаном, которого оскорбил: "И СЛОВОМ, И ДЕЛОМ". Учитывая физические данные Маниака, Стефану было не только позорно, но еще и достаточно больно. В итоге в результате доноса Стефана Маниак был схвачен и в оковах отправлен в Константинополь. По сведениям Скилицы (422) Маниака выпустил из тюрьмы только Михаил V (1041-1042), а опять послала в Италию воевать с арабами уже императрица Зоя...

…Ужасное лето 1042 г. надолго запомнилось в Апулии. Великан Георгий Маниак двигался маршем вдоль берега, ВЕЛИЧЕСТВЕННЫЙ В СВОЕМ ГНЕВЕ, сжигая города, убивая их жителей, мужчин и женщин, стариков и детей, монахов и монахинь. Монополи, Матера, Джовинаццо (или то, что от них осталось) сдались и просили о пощаде. Таким манером византийцы могли отвоевать всю Капитанату, но их опять подвела их собственная испорченность. По сообщению Скилицы, Роман Склерос, брат возлюбленной императора Константина IX Мономаха (1042-1055), натравил императора на Маниака, так как владения Романа и Маниака были расположены по соседству и их владельцы издавна враждовали между собой. В итоге, когда власть перешла к Константину IX тот сразу же ополчился на Маниака, а когда же Маниак сам о себе напомнил, подпал под подозрение и был обвинен в мятежных замыслах, после чего император ополчился на Маниака, как на открытого мятежника.

Царь послал людей к Маниаку с приказом провоцировать нехитростного великана. Началником экспедиции был протоспафарий по имени Пард, который, по характеристике Скилицы (Скил., 428), ничем хорошим не отличался и был обязан своим назначением только личному знакомству с царем. Пард должен был стать преемником Маннака. Как и следовала ожидать, Парду удалось спровоцировать Маниака, хотя и лично для него это нечем хорошим не закончился: своего преемника на посту катапана вышедший из себя Маниак захватил, НАБИЛ ЕМУ УШИ, НОС И РОТ НАВОЗОМ И ЗАМУЧИЛ ДО СМЕРТИ, после чего, предоставив Капитанату ее судьбе, с своим войском спешно пересек Адриатику. Отовсюду получая подкрепления, Маниак вступил в Болгарию и победоносно двинулся на Константинополь. О дальнейших событиях опять же говорит Михаил Пселл:
- Когда Маниак приводил одни за другим в замешательство наши отряды (стоило ему появиться, как сомкнутые ряды разрывались и строй воинов подавался назад) и весь строй уже распадался на части и приходил в смятение, в правый бок полководца вдруг вонзилось копье, которое не только задело кожу, но проникло в глубь тела, и из раны тут же хлынул поток крови. Сначала Маниак вроде бы и не ощутил удара, но, увидев текущую кровь, приложил руку к месту, откуда она струилась, понял, что рана смертельна, и распрощался со всеми надеждами; сначала он сделал попытку вернуться в свой лагерь и даже отъехал на некоторое расстояние от войска, но, почувствовав слабость во всем теле, не смог управлять конем. Перед его глазами поплыл туман, он тихо, сколько позволяли силы, застонал, сразу выпустил из рук поводья, вывалился из седла и - о, скорбное зрелище! - рухнул на землю. НО, И ЛЕЖА НА ЗЕМЛЕ, ВНУШАЛ ОН СТРАХ НАШИМ ВОИНАМ, и они попридержали коней, опасаясь, как бы все это не оказалось уловкой. Но когда и почувствовавший свободу конь стал беспорядочно носиться по полю (коновода вблизи не оказалось), они все толпой кинулись к мертвому и, рассмотрев его, были поражены тем, сколько места занимало распростершееся на земле тело.

Примерно о таком же говорит Скилица, который тоже не знает, кто все же нанес смертельную рану Георгию Маниаку. Битва, в которой пал Маниак, произошла в расстоянии двухдневного перехода от Солуни. После смерти Маниака его войско рассеялось. Вот так закончил свою жызн один из великих воинов своего времени, которогo для успеха не хватило наверно всего-то одного - везения. По словам Джона Норвича:

- Характер и деяния Маниака, как и его физические данные, НЕ УКЛАДЫВАЛИСЬ В ОБЫЧНЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ РАМКИ; он был одним из тех колоритных гениев, появляющихся периодически в истории, которые, кажется, должны завоевать мир, но теряют все из-за какого-то изъяна, обнаруживающегося в критический момент...

А что было бы, если бы встретились два чемпиона своего времени - Георгий Маниак и чемпион норманов Вильгельм? Ведь их поединок едва не состоялся осенью 1042 года!

И действительно, когда Маниак восстал против Константина IX Мономаха (1042-1055), император выделил большие средства и нанял норманов, чтобы те расправились с мятежником. В итоге норманы во главе с Вильгельмом начали приближаться к Таренту, куда отступил Маниак. По этому поводу Отец истории норманов, современник Вильгельм Апулийский в своем труде "Деяния Роберта Гвискара" повествует (1):
- Славное имя Вильгельма внушало грекам великий страх; КРОМЕ ТОГО, ЕГО МОГУЧАЯ СИЛА И ХРАБРОСТЬ сделали его достойным прозвища «Железная Рука». Этот Железная Рука был братом того Роберта, который впоследствии стал герцогом и получил прозвище Гвискар, то есть «Хитроумный» (будущий герцог Апулии Роберт Гвискар - М.А.). Итак, сопровождаемый этими могущественными графами, Аргир выступил навстречу врагу. В свою очередь Маниак, который к тому времени достиг реки под названием Тара и расположился там лагерем, узнав о наступлении столь огромного войска, КОТОРОМУ НЕ МОГ ПРОТИВОСТОЯТЬ, снова отступил и укрылся в Таренте. Тогда галлы достигли реки Тара и увидели оставленный греческой армией лагерь. После этого они переправились на другой берег реки и ПРИБЛИЗИЛИСЬ К ТАРЕНТУ. Дорога от реки к городу проходила среди крутых скал и, хотя сама по себе была недолгой, показалась длинной людям, блуждавшим там вдоль морского побережья. Дело в том, что Тарент почти полностью омывался морскими водами и мог бы считаться настоящим островом, если бы не единственный холм, возвышавшийся перед ним.

Тогда ВИЛЬГЕЛЬМ ВЫЗВАЛ НА БОЙ ГРЕКОВ, укрывшихся за городскими стенами, однако те, находясь там в безопасности, не желали покидать свои укрепления. Воистину даже разлив реки не внушал бы большего ужаса, чем копьё этого могучего воина. Подобно змеелову, который, стремясь добиться своей цели, использует всё, что только приходит ему на ум, чтобы выманить змею из глубины земли, где она находится в безопасности, и, закрыв одно ухо, другим припадает к земле, так и галлы пытались воздействовать на греков. Но те оставались глухи ко всем призывам выйти на бой, продолжая скрываться за запертыми городскими воротами. И когда галлы увидели, что ГРЕКИ ОТКАЗЫВАЮТСЯ ПРИНЯТЬ СРАЖЕНИЕ И ЧТО НЕТ НИКАКОЙ НАДЕЖДЫ ВЗЯТЬ ГОРОД, поскольку он был очень хорошо укреплён и выгодно расположен, они отступили. Маниак же пробыл в Таренте недолго и вернулся в Отранто.

Вот так и получилось - стороны, если можно так выразиться, не договорились об условиях матча, которому так и не суждено было состояться. Несколько месяцев спустя Георгий Маниак переправится на Балканы и будет убит во время сражения.

Жаль, что встреча двух великих воинов своего времени не состоялась. Вот это действительно был бы чемпионский поединок!

Уже с юношеских лет Ашот принимал участие в военных кампаниях. Особенно он отличился во время известного взятия Амориона в 838 году, в штурме которого ЛИЧНО УЧАСТВОВАЛ вместе с дружиной Арцруни. Позднее он возглавил восстание 849–853 годов, в ходе которого был пленен и увезен в Багдад в качестве почетного пленника. В Багдаде Ашот оставался достаточно долго. В те же годы на территории южной Месопотамии полыхало восстание чёрных рабов - зинджей. Весной 868 года зинджи выступили против халифа аль-Мутаза (866-869) и с большим войском подошли к Багдаду, причем у халифа в городе не было достаточных сил. В итоге аль-Мутаза обратился к Ашоту и его воинам:

- Но вот напали как-то на страну тачиков магрибцы,- по этому поводу сообщает современник Шаоух Багратуни,- опустошили всю землю тачиков и достигли ворот города Самура. Амир города пребывал в сомнениях. А мать амира поднялась на городскую стену и сказала военачальнику врагов, мол: "Разрушил ты землю вавилонян и персов, а теперь пришел к вратам города нашего и меня вознамерился изгнать из дома моего"? Тогда воины магрибские принялись ругать ее. Услышал это ишхан Ашот, отправил к амиру Салку человека и говорит ему: "Слышал я речи врагов твоих и узнал о разрушении твоей страны. Если будет на то твое повеление, Я И АЗАТЫ МОИ ПОЙДЕМ И СРАЗИМСЯ С НИМИ И, УПОВАЕМ НА БОГА, ЧТО ПОБЕДИМ ИХ". Услышав речи его, амир поднял его на смех. Но вот услышала об этом и мать амира, пошла она к сыну своему и говорит: "Почему ты не освобождаешь их?" Послушался он матери своей, освободил их из тюрьмы, велел вывести их оттуда, повести в баню и одеть их. Когда они вышли из бани, привели их пред амира и повелел он им сесть. И говорит амир ишхану Ашоту: "Дошло до меня, что вы люди ратные". Отвечает ишхан Ашот: "Кем был я в моей стране? Полагаю, БЫЛ ВОИНОМ. И если бы не попал я в теснину крепости той, то либо умер бы, либо ни один человек не захватил бы меня". Тогда говорит амир: "Хочешь теперь пойти на войну с моими врагами" ? Говорит ишхан: "Пойду, амир". "В городе",- говорит амир,- "находятся мои войска, ратоборцы и храбрецы, хочу назначить тебя предводителем и военачальником их". Говорит Ашот: "Послушай, что я хочу сказать тебе, амир. Ты приготовь свое войско, а я и мои азаты выйдем вперед. И ты следи, если мы одолеем их, ты прикажи своему войску выступить, если же они одолеют нас, кто останется из нас, тот побежит и войдет в город, но не возлагай на меня тягот предводителя войска твоего". Говорит амир: "Хороши твои речи. Иди в мою сокровищницу и ВЫБЕРИ ДЛЯ ТВОИХ АЗАТОВ МЕЧИ И ПРАЩИ, КОЛЬЧУГИ И ШЛЕМЫ, ЧТО ПРИДЕТСЯ ТЕБЕ ПО СЕРДЦУ, ВОЗЬМИ КОНЕЙ БЛАГОРОДНЫХ, КАКИЕ ТЕБЕ ПОНРАВЯТСЯ, И ЩИТЫ, КАКИЕ ПОЖЕЛАЕШЬ". Ашот сделал так, как сказал амир. Тот день был воскресением, а ишхан Ашот имел часть от святого креста Варага, которую он скрывал на голове. И вот оделись и вооружились он и его азаты. Обернулся Ашот к войску, преклонил колена и сказал: "Господи боже, помоги мне; помоги мне знамение святого креста". Сели они на коней и выехали из ворот городских; призвал он их на войска вражеские и множество их обратил в бегство. ПОДОБНО ЛЬВУ РЫКАЛ ИШХАН АШОТ и подобно орлу носился из крыла в крыло племянник его Ишханак. Вышли затем войска из города и захватили всю добычу магрибцев, а Ашот вернулся в город с великой победой. Повелел амир поднять его на щит и пронести кругом, осыпать его сокровищами и поднести ему много даров. И говорит амир ишхану Ашоту: "Ты храбрый муж и отплатил мне безмерным добром за зло, которое я причинил тебе, ты подверг себя смертельной опасности и освободил страну мою и город. И вот, желаю я, чтобы ты остался при мне в почете и уважении, а сына твоего Дерэна я отпущу в твою страну и дам ему много сокровищ. Ты оставайся здесь, ибо я знаю, что враги снова вернутся, но если установится мир, я отпущу тебя". Говорит ишхан Ашот амиру: "Смилуйся надо мной и отпусти меня, как только прибудет твой приказ, я приду и умру пред тобою". Отвечает амир: "Не хочу я отпускать тебя, так как знаю что в какой-нибудь другой год придут они опять без причины; послушай меня, ибо я почитаю тебя за отца своего". Призвал он затем Дерэна, дал ему много сокровищ, дал и многочисленную конницу и отправил его. Прибыл Дерэн в Васпуракан и приступил к благоустройству страны.

Осенью того же 868 года зинджи опять подошли к Самаре. По этому поводу Шапух Багратуни продолжает:

- Прошло восемь месяцев и вновь пришло несчетное магрибцев, снова разорили они страну и подошли вплотную к воротам города. Призвал тогда амир ишхана Ашота и его азатов и вооружил их. И сказал амир: "Послушай ишхан Ашот, если и на этот раз ты победишь, отправлю я тебя с большим почетом в твою страну". Когда они собрались выступить на войну, Ашот говорит своим азатам: "Если бог споспешествует нам и мы победим врагов, не станем возвращаться в город, но отправимся в нашу страну". И вот, вышли они из городских ворот, и достигнув стана чужеземцев, расположились против них. Вместе с Ашотом были и многие другие из войск амира. Тогда, ишхан Ашот вместе с полком своих азатов отдалился от войск города на расстояние трех пущенных стрел. Выступил тогда из чужеземцев какой-то пращник и стал выкликать имя ишхана Ашота, говоря: «Я, Абухалид, сын Исмаила, знаю тебя Ашота, ишхана Васпуракана; в первый раз ты поразил непобедимое войско магрибцев и УБИЛ БРАТА МОЕГО. Теперь я хочу либо умереть, либо отомстить за кровь брата моего". Тогда Ишханак, племянник Ашота, говорит Ашоту: "Дай мне повеление, чтобы я пошел к нему". Но ишхан ответил: "Нет, сынок, ибо тебя не станет идти на него; коль скоро я есмь и вижу, пойду я, а вы будьте готовы; если он одолеет меня, вы поспешите мне на помощь". Меж тем муж тот приблизился к ним. Тогда выступил вперед ишхан Ашот и громким голосом сказал: "Помоги мне святое знамение креста Варага в сей великий день войны". И был у него благородный конь с седлом и меч в руке. Когда они приблизились друг к другу, ЧУЖЕЗЕМНЫЙ МУЖ МЕТНУЛ СВОЕ КОПЬЕ И ПОПАЛ В ПРАВУЮ СТОРОНУ ГРУДИ ИШХАНА АШОТА, но не смог пронзить его тело. Ишхан Ашот же, УДАРИВ КУЛАКОМ ПО КОПЬЮ, СЛОМАЛ ЕГО. ПОТОМ ИЗВЛЕК ОН СВОЙ МЕЧ, УДАРИЛ ИМ ПА ЛЕВОМУ ПЛЕЧУ ЧУЖЕЗЕМЦА И ЕГО ГОЛОВУ С ПРАВОЙ РУКОЙ БРОСИЛ НАЗЕМЬ. Увидев это, вражеские войска обратились перед ними в бегство. Преследуя их до самого заката, они беспощадно убивали чужеземцев и захватили их коней, кто по двое, а кто и по трое. Тогда Ашот сказал: "Сынки, именем святого знамения Варага давайте либо умрем, если нас настигнут, либо вернемся в нашу страну". И ишхан Ашот вместе со своими азатами отделился от войск амира и все, оставшиеся в живых, ушли, и никто не посмел вернуть их обратно. Спустя три дня они достигли страны Васпуракан. Меж тем войска амира вернулись и рассказали, что Ашот вместе со своими азатами уехал. И сказал амир: "Он меня боялся, опасался, что я помешаю ему, но я с большим почетом намеревался отправить его в его страну. Что же, да поможет ему бог вернуться в свою страну, а я по достоинству воздам ему за его храбрость". Приготовил он много сокровищ, драгоценных одеяний, шесть коней с упряжью и мулов нагруженных всяким ценным добром, своим и тем, что взяли в добычу - доспехами, шлемами и прочим из вооружения иноземцев.

Татул, один из лучших воинов Армении своего времени, был спарапетом Карского царства. В январе 1056 года полчища сельджуков неожиданно вторглись в Армению. Враг достиг границ Карского царства и, стремительным рейдом захватив город, устроил там резню. Однако сельджуки не могли долго оставаться в городе и вскоре начали поспешное отступление. Во время отхода их настигла армия Карского царства. Завязался упорный бой. Противник, пользуясь численным превосходством, начал теснить армян. Далее современник Аристакес Ластивреци продолжает (16):

- Они дошли до Вананда, и там напали на них храбрые ишханы Гагика, сына Абаса, нанеся им великий урон. Но их настигло и окружило неприятельское войско, а поскольку в результате долгих боев и великого избиения было много потерь в людях и конях, по причине чего они и не смогли разорвать заслон неприятеля и выйти из окружения, враги перебили 30 человек из азатов. А одного азата по имени Татул, МУЖА МОГУЧЕГО И ВОИНСТВЕННОГО, захватив, повели к султану. Сын персидского эмира Арсубана был тяжко ранен, поэтому султан, увидев Татула, сказал ему: «Если он выживет, освобожу тебя, если умрет, прикажу заклать тебя ему в жертву», а Татул ответил: "Если мой удар - то не выживет, если же кого другого - не знаю". Через несколько дней тот действительно умер. Узнав, что раненый умер, султан приказал умертвить Татула, отсечь правую руку и отнести Арсубану в утешение: мол, СЫН ТВОЙ НЕ ОТ СЛАБОЙ РУКИ КОНЧИЛСЯ.

После взятия Ани сельджуками в 1064 году и окончательного утверждения их там в 1071 году в лице эмирата Шеддадидов Пахлавуни всё же остались в городе, надеясь когда-нибудь вернуть свободу своему народу. Именно тогда их лидером стал Григор, который был не только храбрым и сильным воином, но и искусным дипломатом.

В 1094 году войско эмирата Артукидов подошло к городу. У его правителя, эмира Шеддадидов Мануче ибн Шавура (1087-1118), женатого на дочери последнего царя царства Ани Гагика II (1041-1044), не оказалось достаточных сил, и в итоге он обратился к армянам. Григор привел в порядок собственную дружину и городское ополчение. Далее рассказывает Вардан Великий, живший спустя два столетия после этих событий:

- По прошествии голода какой-то народ скифского происхождения, с давних пор гнездившийся около стран Верканских, под предводительством начальника своего, по имени Элхази, в числе 7.000, прошел войною через сердце нашего отечества до самого города Aни. Тут брат его, ПОДОБНЫЙ ИСПОЛИНУ ГОЛИАФУ, ПАЛ ОТ РУКИ ГPИГOPИЯ, сына Васака, внука Апирата, который, однако, вскоре умер мученической смертью в Кахзуанв, спасая анийского эмира от руки Мануче.

Ашот, младший сын царя царство Ани Гагика I (989-1020), по единодушному мнению первоисточников был крайнее искушен в ратном деле и слыл ПЕРВЫМ ВОИНОМ в армянской армии. После смерти своего отца Ашот поднял мятеж против старшего брата Ованнеса-Смбата (1020-1021, 1021-1041 соправитель, 1041) и с "региональными" войсками подступил к городу Ани, где оборону держали царские войска его брата, вместе с которым был и посол царство Картли. Далее рассказывает живший почти столетия позже Матеос Урхаеци:

- Этот грузинский князь сказал царю Ованнесу: "О царь Ованнес, прикажи, чтобы мне лишь указали Ашота, и я сделаю его пленником и приведу его перед тобой цепях". А этот князь был смелым мужем, непобедимым в битве. Царь Ованнес сказал ему: "Знай, Ашот - МОГУЧИЙ МУЖ; как ты сможешь доставить его ко мне?". Грузинский князь ответил: "Я захвачу его живьем на лошади". Тогда сказал Ованнес: "НЕ ПРЕЗИРАЙ ДЕТЕНЫША ЛЬВА, ПОКА ТЫ НЕ ВИДЕЛ ЕГО". Когда два войска столкнулись лицом к лицу, князь из абхазов, пронзительно крича, словно орел, позвал Ашота и молвил: "Кто бы ни был Ашот, пусть он выйдет". Когда Ашот услыхал это, он рассвирепел, словно леопард, и оба они бросились друг на друга, подстрекая один одного. ГРУЗИНСКИЙ КНЯЗЬ БРОСИЛ КОПЬЕ В АШОТА. В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ АШОТ, БЫСТРЫЙ КАК МОЛНИЯ, НАГНУЛСЯ, А ЗАТЕМ УДАРИЛ ЕГО СТАЛЬНЫМ МЕЧОМ ПО ЕГО ШЛЕМУ И РАЗРУБИЛ ЕГО ОБЛАЧЕННОЕ В КОЛЬЧУГУ ТЕЛО ДО ГРУДИ; ГРУЗИН УПАЛ НАЗЕМЬ ВМЕСТЕ С ВЫВАЛИВШИМИСЯ ВНУТРЕННОСТЯМИ. В тот день произошла жестокая битва, и враг был обращен в бегство до тех пор, пока бегущие войска не могли уже входить в город, но вместо этого были сброшены в реку Ахурян. Так Ашот вернулся с великой победой. Спустя несколько дней Багратуни, Пахлавуни и все прочие знатные роды из племени Хайка, служившие в войске, решили добиться мира между Ованнесом и Ашотом. Поэтому святой патриарх Петр и все князья предстали перед Ашотом и, принеся торжественную клятву, сделали его царем всей Армении, которая простирается за пределами Ани. Ованнес был признан царем в городе Ани, и было решено, что если Ованнес умрет, Ашот станет царем всей Армении. Так мир был восстановлен по всей Армении.

Բագրատունիները և Պահլավունիները Հայկից չեն սերվում արական գծով։
Բագրատունիները Հրեա են,Պահլավունիները Պարթեվ և Պարսիկ են։


Եվ այդ թեմայի պատմությունները և նկարները որտեղից ՞ քեզ։

Кстати, до нас дошло портрет Маниака, из под пера почти современника, вот:

Gitunik писал(а): 01 июл 2026, 16:21 Բագրատունիները և Պահլավունիները Հայկից չեն սերվում արական գծով։
Բագրատունիները Հրեա են,Պահլավունիները Պարթեվ և Պարսիկ են։

Եվ այդ թեմայի պատմությունները և նկարները որտեղից ՞ քեզ։

Չէ, եղբայր ջան, Բագրատունիները հայկական ծագում ունեն, իսկ Պահլավունիները գնում են դեպի Կամսարականներ, որոնք էլ սերում էին Քուշանական Արշակունիներից:

Պատմությունները ես եմ գրում՝ գրքերիս հիման վրա, նկարները՝ ինտերնետից:

Lion писал(а): 01 июл 2026, 16:27

Gitunik писал(а): 01 июл 2026, 16:21 Բագրատունիները և Պահլավունիները Հայկից չեն սերվում արական գծով։
Բագրատունիները Հրեա են,Պահլավունիները Պարթեվ և Պարսիկ են։

Եվ այդ թեմայի պատմությունները և նկարները որտեղից ՞ քեզ։

Չէ, եղբայր ջան, Բագրատունիները հայկական ծագում ունեն, իսկ Պահլավունիները գնում են դեպի Կամսարականներ, որոնք էլ սերում էին Քուշանական Արշակունիներից:

Պատմությունները ես եմ գրում՝ գրքերիս հիման վրա, նկարները՝ ինտերնետից:

Հա պարզ է,բարդ աշխատանք է,բայց գեղեցիկ է ստացվել։
Շարունակի եղբայր,շատ Հայերի դուր կգա։
Կան նյութեր որ չգիտէի։


Շնորհակալ եմ։

Аспент происходил из бокой ветви Багратуни, которое стала самостоятельным уже в VI веке и перебралась в Византию. По словам современница Анна Комнины: "Этот муж происходил из ЗНАТНОГО АРМЯНСКОГО РОДА и, как утверждала тогда молва, был знаменит своим мужеством..., а знаменитый род и славное имя этого человека сыграли немалую роль в его назначении. Ведь Аспиет был заметным человеком в роде Аршакидов, и в его жилах текла царская кровь". В I Норманской войне (1081-1085) Аспент отличился в Битва при Диррахии, которая продлилась с 17 июня 1081 года до 18 февраля 1082 года, по словам той же Анны (12.2):

- Некий кельт, огромного роста, в пылу битвы пришпорил коня и с занесенным копьем, как вихрь, набросился на Аспиета. Аспиет схватился за меч, но получил от кельта сильный удар и был ТЯЖЕЛО РАНЕН КОПЬЕМ, которое задело его легкие и пронзило позвоночник. Тем не менее он НЕ ПОТЕРЯЛ МУЖЕСТВА ОТ УДАРА И НЕ ВЫВАЛИЛСЯ ИЗ СЕДЛА, А УСЕВШИСЬ ПОКРЕПЧЕ, УДАРИЛ ВАРВАРА ПО ШЛЕМУ И РАССЕК НАДВОЕ НЕ ТОЛЬКО ЕГО ШЛЕМ, НО И ГОЛОВУ. Тут же оба они падают с коней: кельт замертво, Аспиет - еще с признаками жизни. Слуги подняли истекавшего кровью Аспиета, оказали ему необходимую помощь и отнесли к самодержцу, которому они показали копье, рану и сообщили о смерти кельта.

Шахншах был сыном Закаре Великого Закаряна, великого организатора успеха царства Картли и любимца царицы Тамары (1184-1213). После ослабления царства Картли Шахншах и Закаряни усилились на юге и, как итог, именно им пришлось выйти против одного из последних походов Эюбидов на Армению летом 1247 года, при том в армии Эюбидов было очень много хорезмцев. В итоге, в битве при Алашкерте грузино-армянские войска царства Картли одержали победу. По этому поводу практический современник, АНОНИМНЫЙ АВТОР грузинской "Столетней летописи" поветсувтет:

- Когда турки, жившие в Сирии, узнали, что Грузия осталась без царя, что грузинское войско отправилось в Алмут вместе с татарами и что грузины заняты, они собрались в огромном числе - около 60.000 человек; их предводителем и владыкой был некий известный человек по имени Карахан - и выступили с целью разорить Грузию. Они пришли и достигли страны Вагаршакерта, которая в то время только что перешла под власть Шанше, и начали опустошать Грузию и Вагаршакерт - земли за Араксом до Сурмана, которые мандатуртхуцес Шанше также недавно захватил. Когда Шанше увидел разорение этих земель, он ПРИЗВАЛ СВОИ ВОЙСКА И ВОЙСКА АВАГ АТАБЕКА, и собралось около 30.000 воинов. Они перешли Аракс и отправились к Вагаршакерту, где стоял лагерем Карахан.

Когда они сблизились, были построены в боевой порядок и напали друг на друга. Шанше первым бросился в бой и ПРОНЗИЛ КОПЬЁМ ОДНОГО ЗНАТНОГО ТУРКА. Завязалось ожесточённое сражение, и из войска турок было перебито бесчисленное множество, тогда как войска Шанше были хорошо защищены благодаря "древу жизни", на которое они опирались. Когда бой разгорелся, Карахан потерпел поражение и вместе со своим войском обратился в бегство. Грузины преследовали их до Хлата, уничтожили и взяли в плен бесчисленное множество, захватив коней, мулов, верблюдов, шатры, имущество и огромную добычу. Так прославленный и победоносный Шанше отправился в Ани — в свой дом и престол.

Степане, сын князя Рубинянов Левона, с детства участвовал в военных кампаниях отца и братьев и не раз отличался в них. Особенно искусен он был в конном бою на пиках. Позднее Степане стал верным соратником своего брата, князя Рубинянов Тороса, обеспечивая защиту восточных рубежей страны. Именно в этом качестве храброго князя и застало одно из самых масштабных нашествий Иконийского султаната на Киликию весной 1154 года.

Армяне перешли к упорной обороне, а Степане со своим войском, действуя совместно с орденом Госпитальеров, у крепости Дарпсак устроил засаду на пути отступавшего на восток из Киликии одного из отрядов иконийцев численностью 3.000 человек. Далее повествует современник Григор Ерец:

- Не сумев там осуществить свой замысел, Масуд отправил одного из вельмож своего сына Мелека, которого звали Агуп, человека жестокого и злосердечного, с войском численностью около 3.000 человек разорять область Антиохии. Когда они прошли место, называемое Дур, христолюбивые воины фреров и брат спарапета Степане, словно посланные свыше, внезапно устремились на них и перебили всех; В ПЕЧЕНЬ ИХ КОМАНДИРА АГУПА ТАКЖЕ ВОНЗИЛИ КОПЬЁ, И ОН С ГОРЕСТНЫМ ВОПЛЕМ ИСПУСТИЛ СВОЮ ЗЛУЮ ДУШУ.

Увы, храбрый на поле боя, Степане пал жертвой коварной византийской политики - в 1165 году византийские чиновники пригласили храброго князя на пир и коварным образом умертвили…

Левон, сын Степане, был объявлен князем Киликии в 1187 году и сразу же начал энергично укреплять свое княжество. Достигнув значительных успехов и высокого международного авторитета, в 1198 году Левон был признан царем и принял титул «царь Армении». Его международный авторитет достиг невиданных высот: он был другом Ричарда Львиное Сердце (1189-1199), на него возлагал надежды в борьбе с турками византийский император, а все христиане Востока воспринимали армянского царя как своего защитника от мусульман. Однако, будучи искусным политиком, Левон одновременно был и ОДНИМ ИЗ ЛУЧШИХ ВОИНОВ СВОЕГО ВРЕМЕНИ. Как истинный сын Степане, он особенно искусно владел конным боем с применением кавалерийских пик. В том же 1187 году армия Иконийского султаната вторглась в Киликию и достигла Сиса. Собрав свое войско, Левон внезапно атаковал лагерь противника и нанес ему тяжелое поражение.

- А Левон осмелел и стал еще более мудрым, овладев многими областями,- по этому поводу говорит почти современник Вахрам Рабуни и продолжает,- Когда прошло немного дней, народ Исмаила двинулся и под предводительством некоего, называемого Ростомом, выступил против него. Левон же не устрашился и не ужаснулся многочисленности врагов, но, возложив надежду на Бога, подобно Сенекериму, с малым числом людей выступил против них и победил это множество. И вот, поскольку Ростом опустошал окрестности, ОН СИЛОЙ СВЯТОГО ГЕОРГИЯ ПОРАЗИЛ ЕГО, а войско агарян рассеял, после чего армянское войско преследовало их и взяло большую добычу, обогатившись ею.

О вышеуказанной битве сообщают и другие армянские историки. Один из Продолжателей Самвела Анеци пишет:

- Тогда весь народ Исмаила собрал войско и с армией пришел в страну Киликию, а их военачальника называли Ростомом. Левон же не устрашился многочисленности вражеского войска, но, подойдя к той крепости, возле которой остановился противник, уповая на Бога и призывая Георгия, с небольшим числом людей выступил против их множества и одержал победу. Призывая Георгия, ОН ПОРАЗИЛ РОСТОМА И УМЕРТВИЛ ЕГО, а все его войско рассеял. Левон со своим малочисленным войском преследовал бегущее множество врагов, перебил и уничтожил их, захватив многочисленную и неисчислимую добычу, от которой его войско чрезвычайно разбогатело.